Смерть в прямом эфире

 – Какие документы я могу положить на стол президента?

– Никаких, – ответил Гуров. – Никаких документов не существует. Лишь мое чутье сыщика и теоретические выкладки. Стрелял человек маленький, доказать его вину трудно, но стоит мне двинуться по этому пути, как меня пошлют в командировку на Сахалин. А вы представляете, сколько людей могут убить по дороге на Сахалин? Слава Богу, я веду розыск практически один, у меня трое подчиненных, никто ничего не знает. Почему не раскрыто ни одно заказное политическое убийство?

– Простите, полковник, вы давно были у врача? Я не хочу сказать, что вы больны.

Но при вашей работе естественно переутомление, могут появиться навязчивые идеи. Один ваш приход ко мне, человеку совершенно стороннему от криминала, чего стоит.

Гуров воспользовался предлогом и поднялся. Он свое дело сделал, пора закругляться.

– Вы мне советуете к врачу обратиться? Благодарю! Только вы не удивляйтесь, когда нас отстреливают, а убийц не находят. – Он поклонился и пошел к двери. – Все сыщики либо уволились, либо в дурдоме сидят.

– Вы меня неправильно поняли! – Попов поднялся.

– Мой труп будет на вашей совести, я об этом позабочусь, – и Гуров вышел.

К нему тут же подошел охранник.

– Документы! Как вы попали в кабинет?

– Ногами вошел, мудак херов. А документы следует спрашивать, когда человек входит, а не выходит. – Он вновь открыл дверь. – Валентин Николаевич, подтвердите, что я не нанес вам никакого ущерба, а то ваша охрана всполошилась.

– Все в порядке! – крикнул Попов.

Гуров хлопнул охранника, где у того лежал пистолет:

– Скажу, чтобы тебя выгнали курятник сторожить. Пока ты развернешься, я из тебя клоуна сделаю, – и вышел в коридор.

Через несколько шагов он столкнулся с приятелем, генералом контрразведки Павлом Кулагиным, взял его за локоть, кивнул на топтавшегося за спиной охранника:

– Привет, Павел, твой разгильдяй?

– Нет, – генерал рассмеялся. – Управление охраны.

– Скажи, чтобы выгнали. Извини, тороплюсь.

Через полчаса он был уже в своем кабинете, смотрел в лукавые глаза Станислава, на флегматичное лицо следователя прокуратуры и еще на двух оперативников, заимствованных из охранного бюро, с которыми сотрудничал уже не первый год, Валентина Нестеренко и Григория Котова.

Они были неразлучные друзья, причем один антисемит, а второй еврей. На эту тему они постоянно дискутировали.

– Лев Иванович, признайся, как тебе удалось девицу расколоть? – вопрошал патетически Станислав.