Трактир на Пятницкой. Агония. Вариант «Омега»

Нет сильных личностей, чтобы это стадо, именуемое русским народом, повернуть вспять… Ну да еще посмотрим. Кстати, Мишель, – Цыган встал, – мне нужно на полчасика отлучиться. Не обидишься?

Серж молча пожал плечами.

– Валет, – крикнул Цыган, – я скоро вернусь.

Валет вошел в зал с тарелкой в руках.

– Жрать нечего, объедки какие-то.

– Найдем где поесть. – Цыган подошел к Валету вплотную и тихо добавил: – Помнишь, что тебе Серый приказал?

– Ну? – Валет посмотрел на Сержа.

 – Не боись, будет сидеть как кутенок.

– Смотри, Валет, ты его плохо знаешь, – прошептал Цыган и пошел к дверям.

– Не задерживайся, Мишель, – громко сказал Серж и улыбнулся. – Мне скучно без тебя.

Мастер сделал шаг назад, восторженно оглядел Пашку с ног до головы, будто не только стриг, но и одевал его, вообще создал собственноручно целиком от кончиков модных ботинок до самой макушки, закатил глаза и, прижав руки к груди, воскликнул:

– Готово-с, молодой человек!

Пашка с грустью посмотрел под ноги, где шелковистой горкой покоились его кудри, вздохнул, поднял глаза и встретился взглядом со своим двойником в зеркале.

Уши, которых Пашка раньше не замечал, вдруг нахально заявили о своем присутствии. Зато появился лоб, очень даже высокий и благородный, а пробор, ради которого он и отважился на эту операцию, был выше всяких похвал.

Пашка покорно повернулся, разрешая мастеру пройтись щеткой по воротнику и лацканам нового пиджака, зажмурился в едком облаке одеколона и, сунув деньги в протянутую руку, выскочил на улицу.

Он шел деревянной походкой, словно манекен, чувствуя на себе насмешливые взгляды прохожих, и сосредоточенно смотрел прямо перед собой. Первыми Пашкиными судьями были папиросники на углу.

Профессиональным взглядом выловив в толпе франтоватую фигуру, пацан моментально оказался рядом и откуда-то из-под локтя скороговоркой выпалил:

– Гражданин-товарищ-барин, папиросы «Люкс».

Угощайтесь.

Пашка остановился, с трудом втиснул руки в карманы модных брюк, и вся его фигура моментально преобразилась и вновь приобрела утерянную свободу.

– Америка! – ахнул пацан и чуть было не рассыпал папиросы. – Ну даешь! Это класс! – Шмурыгая подошвами, прищелкивая языком и издавая другие нечленораздельные звуки, он обежал вокруг Пашки.

– Ну? – спросил Пашка и осторожно провел ладонью по волосам.