Волчий билет

Молодой пенсионер, явно из спецслужб, срисовал Гурова профессиональным взглядом, спросил:

– К Платону Викторовичу?

Гуров придержал вахтера взглядом, недовольно сказал:

– Здороваться следует. Какая квартира?

– Извините. Пятый этаж, квартира четырнадцать, – быстро ответил охранник, подтянулся, оправил пиджак, из-под которого выпирала кобура пистолета.

– Разгильдяй, – обронил Гуров и прошел к лифту.

Сыщик не любил отставников, которые пошли в услужение, просиживали штаны, листая газеты. По его мнению, опер должен и на пенсии оставаться опером, знающие люди были нужны, возьми Котова и Нестеренко.

Но, если бог не дал, никто не даст, и этот мог служить где и кем угодно, спокойствие для него главное в жизни. Так чего тогда богатенькие плачут, что их стреляют. Сами воруют, делят, обманывают, охраняет их черт знает кто.

Сыщик только вышел из лифта, как одна из дверей открылась, на пороге стояла девушка в фартучке и наколочке.

– Здравствуйте, Лев Иванович, вас ждут. – Она склонила головку и посторонилась.

– Здравствуйте, – сухо ответил Гуров и вошел в огромную комнату-залу, вытер о ковер ноги, оглянулся, не выдержал и сказал: – Здесь семью поселить можно.

– Были бедные, и были богатые, – неожиданно ответила служанка уверенным тоном. – Так было, так всегда будет.

Гуров резко повернулся, посмотрел девушке в глаза, оценил фигуру и ноги, неожиданно взял за плечи, поцеловал в щеку, сказал:

– Умница. Веди меня, иначе заблужусь.

– Хотелось бы мне вам пощечину отвесить, – сказала девушка и пошла вперед.

– Не посмеешь, – усмехнулся Гуров.

– Это почему же? – Они миновали одну комнату, свернули в другую.

– Потому что чувствуешь: поцеловали тебя не как служанку, а как красивую находчивую девушку.

– Но вы больше не рискуйте. – Она постучала в огромную резную дверь.

– Входите, я жду! – ответил мужской голос. Дверь открылась, и навстречу вышел кудрявый полный мужчина, примерно ровесник Гурова, протянул руку.

– Здравствуйте, спасибо, что выбрали время.

– Это моя работа, – сухо ответил Гуров, быстро оглядывая просторный кабинет, два окна, гобелены на стенах, массивную кожаную мебель. В открытом баре разнокалиберные бутылки, от хозяина не попахивало, несло, как из подворотни.

– Лев Иванович, что налить? – спросил хозяин.

– Виски. Лед не обязательно. Сами, извините, пока воздержитесь. – Гуров интуитивно чувствовал, что разговаривать следует именно так.

– Хорошо. Я лишь символически.