Юрколлегия разыскивает…

Это от кого же вы наследство-то получили?

– От деда по материнской линии, – пробормотал Балясин. – Батя мой два раза был женат, мать моя из городских была, учительствовала.

– И много денег получили?

Балясин поднял к глазам маленький синий кулачок.

– Это на мое поздравление? – Майор рассмеялся, обхватил ладонью кулачок Балясина и встряхнул. – Поздравляю. Я человек необидчивый.

Майор курил, а Балясин разглядывал клеенку на столе, заметил, что она грязная, и удивился – вроде вытирал недавно.

Он поискал глазами тряпку и увидел синий конверт, который лежал на подоконнике. Два дня назад написал брату письмо, да так и не отправил. Хорошо, что не отправил, приехал бы Алексей за деньгами, а денег-то и нету. Стыда не оберешься.

Раздался щелчок, словно сломалась сухая ветка. Майор повернулся на звук и увидел массивные настенные часы. Над циферблатом темнела ниша, а в ней флегматичный железный человечек, раскачиваясь, щелкнул суставами, поднял молот с длинной ручкой и звонко стукнул по наковальне.

Он отбил положенное количество часов, вздрогнул и замер, равнодушно ожидая своего часа, чтобы снова поднять молот.

– Красивые часы, немецкая работа, – пробормотал майор, повернулся к хозяину и спросил: – Чаем не угостите?

– Чаем? – удивился Балясин.

– Да, да, чаем, Владимир Иванович. Знаете, есть такой напиток, горячим его пьют?

Балясин смотрел на майора, а видел родную избу. За большим некрашеным столом собрался весь род Балясиных.

– А я не отдам, – грустно сказал он.

 – Нету денег-то, потерял я их. Потерял, и все. – Он хихикнул, хотел было рассказать, как именно потерял деньги, но встретился взглядом с майором и замолчал.

– Да, значит, чай пить не будем. Ясно. Дело ваше, Владимир Иванович. Я недельку поживу в пансионате. Места есть?

– Начальство в отпуске, лучший номерок предложить могу.

– Отлично. – Майор одернул плащ и поднял с пола чемодан, который Балясин раньше и не заметил. – Только уговор, Владимир Иванович, – он взял Балясина за рукав, – я обыкновенный отдыхающий.

Ясно?

На следующий день в восемь часов утра Балясин был уже за своим служебным столом. Он плотнее закутал шею вязаным шарфом и попытался спрятать концы под пиджак. Если бы администратор пансионата находился на работе, Балясин не решился бы в таком виде оформлять приезжающих, но начальство уехало в отпуск, а Балясина знобило, и он с удовольствием прижимался щекой к теплой щекочущей шерсти.