Цветы лазоревые. Юмористические рассказы

– Барин! Дайте рубль восемь гривен… – крикнул третий мужик. – У меня лошадь хорошая. Живо доставлю.

– Рубль… – сказал я.

– За рубль шесть гривен садитесь! Рубль сорок!.. Дайте рубль тридцать копеек! Не жалейте двух пятиалтынных, – раздавались голоса мужиков.

– Ну, двадцать копеек я прибавлю.

– Садитесь… Эх, была не была! – махнул рукой мужик. – Разве уж только по дороге попотчуете ради морозцу. Иззябли, сударь, стоявши.

Я влез в сани и уселся на куль сена. Мужик приткнулся к облучку, и мы поехали по рыхлому снегу.

Лошаденка звенела бубенчиками.

– Орясина! Эка оглобля лысая! За рубль двадцать сажает! – ругались вслед мужику товарищи.

– Дайтесь, лайтесь, черти! Пусть лаются, анафемы, – спокойно отвечал он. – Там седок-то только один и остался. С этим поездом двое приехали: вы да управляющий из Кузминки. Управляющего не посадишь, так и жди до вечера, пока вечерний поезд придет. Здесь налево, ваше благородие, кабак… Прикажете остановиться у елочки?

– Нет, нет… пошел дальше… Что за глупости! Только отъехали – сейчас уж и в кабак…

– Так что за беда? С места-то тронувшись и выпить.

А водка здесь, ваше степенство, хорошая, сладкая…

Я промолчал. Елку проехали.

– Вы к кому ехать-то изволите в Бабурино? – спросил мужик.

– Усадьбу посмотреть. Там усадьба продается.

– Тут у нас, сударь, все продается… Верст на сто в окружности на каждое место покупателев ищут. Стало быть, у жида покупать будете?

– Да нешто он жид? Ведь он немец.

– Жид без подмеса, даром что в спиньжаке ходит. Даже и воняет от него жидом… Помилуйте, тут у нас все жиды. Все усадьбы жиды скупили, все пустоши, все леса. Вот уж лет пять с ними маемся. Приехал сначала один жиденок из Питера и купил лес у господина Рыдванова, а там и пошло, и пошло… Как саранча нахлынули. От Питера-то недалеко, всего четыре часа езды, так вот им и способно орудовать. Купит усадьбу, лес вырубит, сад вырубит, а потом и продает. Одну усадьбу продаст – другую купит.

Так и барышатся в эдаком направлении… – рассказывал мужик и умолк. – Смотрите, сударь, как она, проклятая, сворачивает, – сказал он и указал кнутом на лошадь. – Сама сворачивает.

– Куда сворачивает-то? – спросил я.

– А тут у нас опять кабак. Вон, полштоф на шесте торчит – это кабак и есть. Любишь, подлая, около кабака постоять! – ласково крикнул мужик на лошадь. – Ведь вот, сударь, скотина она, а удивительно, какие большие смыслы насчет кабака имеет.