Цветы лазоревые. Юмористические рассказы

 – Окромя всего прочего, барин кляузе заводка… Из-за них вся интрига… Теперича, ежели взять мирового судью… В каких смыслах у него разборка дел?.. Все господа судятся… Не будь барина – спокой. Офицер тоже нашего брата много тревожит.

– Емельян Трифоныч… Позвольте… Кабы мастеровой народ уничтожили – вот где спокой-то бы был.

– За что на нас такая критика? – послышался пьяный голос около печки, где на лавке полулежал, уткнувшись головой в баранью чуйку и шапку, пиджак с всклокоченной головой. – Коли я столяр, какую такую вы имеете праву?.

– Лежи, лежи, коли уже вино подкосило! – крикнула баба, суетившаяся около самовара, и погрозила кулаком.

– Нет, ты постой… Мастерового человека я не согласен, потому… Петр Великий как любил мастерового человека!

– Верно, верно… От мастерового человека больших препон нет, – согласился городовой. – Мастеровому человеку вдарил по шее – он и молчит. Забунтовал – волоки его в участок.

– Однако ты, брат, участок, иди-ка к себе на угол становиться, – напоминала городовому городовиха.

– Врешь… Пристав еще через час… Вот ежели околоточный – так и тот у портерщика на именинах.

– Смотри, Емельян Трифоныч, будет тебе нахлобучка.

– Дура! Да нешто я не мог с поста за подозрительным человеком во двор зайти? Вот и вся механика…

– Врешь, врешь… Коли подозрительный человек во двор вошел – твоя обязанность к дворнику звониться. Иди, иди… А то Николин день, на улице столько пьяных, а ты…

– Иду, иду… Вот пристала-то словно банный лист… – поднялся с места городовой.

– Не пущу, не пущу без чаю с ромом… – заговорил дворник.

– Чудак-человек! Да ведь я приду потом… Пристав пройдет, я и приду… Без четверти в девять он на нашем угле бывает, ну а вот теперь четверть девятого… Прощай… Компании почтение.

– Господин городовой! Дайте с руки хоть копейку полицейского счастья, – сказал один из лакеев. – Говорят, полицейское не горит, не тонет! Совсем проигрался. На отыгрыш прошу.

– Получай две копейки.

– Мерси… Отыграюсь – пара пива за мной.

Солдат настроил гитару, заиграл и запел:

Ни папаши, ни мамаши,

Нету дома никого,

Нету дома никого,

Полезай скорей в окно.

Пьяный лежал в углу и вдруг заорал совсем не в такт:

– Пропадай моя телега, все четыре колеса!

– Тише ты, полоумный! Чего ты деликатность-то портишь! – крикнула на него баба.

– Мастерового человека обидели – не могу.

Дворник и швейцар провожали городового к дверям.