Цветы лазоревые. Юмористические рассказы

– Хоть я, брат, тебе и кум, но должен сделать по всем строгостям взыскание. Тротуары песком не посыпаны, а ты дрыхнешь… – сказал он.

– Неужто не посыпаны? Ах, черти! Да ведь я велел подручным…

– Ты велел, а они по портерным да по кабакам разбрелись. Смотреть надо.

– Как тут усмотришь за анафемами! Просто хоть сам посыпай. Ведь вот только прилег, а тут такие действия… Сейчас велю-с! Наталья! Давай кафтан!

– Погоди… Надо тебя и о другом деле порасспросить.

– Чайку не прикажете ли? Жена живо самовар поставит.

– Некогда мне с твоими чаями возиться. Я на минутку.

– Ну, с бальзанчиком рюмочку? Жена! Беги сейчас в лавочку и спроси семушки кусочек… Да пусть отрежут получше. Для нашего, мол, околоточного.

– Ага! Теперь с бальзанчиком и семушки… А давеча: «В участок ушел».

– Виноват-с… Спросонков… Я так полагал, что это кто-нибудь из жильцов по пустякам тревожит. Ведь у нас поминутно: то печка дымит, то насчет прачешной. Неужто бы я такие слова, ежели бы чувствовал, что такой дорогой гость?.

. Прошу покорно садиться… Наталья!

Живо за семгой…

Околоточный сел.

– Что у вас вчера ночью такое освещение в третьем этаже? – спросил он.

– А это у господина Голованова. Зачастую у них.

– Кто этот Голованов?

– По паспорту – отставной чиновник… А вот где он служит – пес его ведает. Пытал я у прислуги – и та не знает. В черном теле они, этот Голованов, у супруги, а барин хороший, щедрый… Супруга у них главным манером действует, и ежели приглядеться, то не то она как бы в воспитальницах у одного старичка-генерала состоит, не то в содержанках у купца-меховщика.

Оба они наезжают… Как приедут – муж сейчас со двора сбежит. Ездит еще третий барин амуры к ней распускать… Как его?.. Мудреная такая немецкая фамилия. Горенбиров… Нет, не Горенбиров… Одни говорят, что он из портных, другие – что из адвокатов.

– Так это у содержанки? – протянул околоточный. – А я думал…

– Вы думали, что у поляка? Нет, там спокойно… Никаких этих действий он у нас не распространяет.

Уж я смотрю в оба, а ничего… Старичок только один старенький обедать ходит. Поест и уйдет… Сами они разве в киятер… А то все дома, и все тихо… Ребят разве иногда просекать прутом начнут, так визжание начинается… Ну, и шум…

– Что ж, картеж у этой содержанки? – расспрашивал околоточный.

– Да она, Клим Иваныч, не настоящая содержанка, а на манер как бы в крестницах у старичка и в дочках посаженых у купца этого самого.