Цветы лазоревые. Юмористические рассказы

Ну что тебе значит?.. Ведь не отвалится у тебя язык… Скажи что-нибудь по-французски.

– Ля сигаль е де фурми… – произнесла супруга.

– Это что же обозначает?

– Любовные слова.

– Ну, вот и мерси, вот с меня и довольно. Теперь я спокоен… Ручку, Настенька! Видите, даже ручку целую. Адье… Я часочек соснуть хочу. Адье, Настенька!

– Адье, адье…

Супруг перевернулся на диване лицом к стене. Через минуту он начал слегка всхрапывать.

III. Новожены в «Аркадии»

Зимний сад «Аркадия», в Новой деревне.

Гремит военный оркестр. Гроты, фонтаны, развесистые пальмы… За столиками сидят компании мужчин. Кой-где есть и дамы. Виднеются бутылки со смолеными горлышками. Мелькают лакеи во фраках, с салфетками под мышками, перебегая от стола к столу; бродят цыганки в пестрых нарядах.

В зимний сад входит молодой человек с белокурой бородой и в бобровой шапке. Под руку с ним молодая женщина. Они останавливаются.

– Изволите видеть, Настенька, какой здесь капернаум аристократический… – говорит молодой человек.

 – Поди, тебе в таких палестинах никогда быть и не трафилось?

– Само собой, – отвечает молодая дама, озираясь по сторонам. – Откуда же мне, коли я жила при папеньке с маменькой на манер тараканьего положения? Ведь мы только разве в театр на Масленице, на Рождестве да на Пасхе, да и то всегда с прокламацией… Папашенька, бывало, ругается; мамашенька тоже супротив их ругательную критику подводит. Ах, как здесь чудесно!

– Ну, вот видите… А теперь супруг ваш законный на все эти гулевые палестины глаза вам открывает.

Смотрите и чувствуйте, сколько влезет.

– Очень вам благодарна, Николай Ларивоныч.

– Теперь, Настенька, после пожара здесь все возобновили, но на этом самом месте прошлой зимой много я денег посеял. Такие карамболи выкидывал, что уму помраченье! Ей-ей… Даже раз что же… Побился об заклад с приятелями и во всей, как есть, одеже вместе со стерлядями и налимами в фонтале плавал. Фонтал бьет, а я плаваю.

– И не стыдно вам этим хвастаться! – покачала головой молодая жена.

– Отчего же-с? Воспоминания своих собственных карамболей всегда чувствительны. Ведь до полиции тогда дело не дошло, и вся эта антресоль кончилась без протокола, – отвечал молодой супруг.

– Ну, все-таки… Не знала я, что вы такой безобразник.

– Было, да прошло и быльем поросло. Вы только то возьмите, что ведь тогда я был холостой саврас без узды, а теперь сделался женатым солидарным мужем.