Где зреют апельсины. Юмористическое описание путешествия супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых по Ривьере и Италии

 – Видите, нам подали мельхиоровый чайник и спиртовую лампу. В чайнике на лампе мы вскипятили воду, а чай я заварила в стакане и блюдечком прикрыла вместо крышки. Из него и разливаю. Сколько ни говорила я лакею, чтобы он подал мне два чайника – не подал. Чай заварила свой, что мы из Петербурга привезли.

– Отлично, отлично. Так давайте же мне скорей стаканчик, да покрепче. Страсть как башка трещит после вчерашнего, – затараторил Конурин, присаживаясь к столу.

– Да, хороши вы были вчера…

– Ох, уж и не говорите! – вздохнул Конурин.

– И даму компаньонку себе нашли. Как это вы ее нашли?

– Вовсе не искал. Сама нашлась, – сконфуженно улыбнулся Конурин.

Начались разговоры о вчерашнем проигрыше.

– Нет, вообразите, я-то, я-то больше двухсот франков проиграла! – говорила Глафира Семеновна. – Взяла у вас ваш кошелек с деньгами на хранение, чтоб уберечь вас от проигрыша, и сама же ваши деньги проиграла из кошелька. Николай Иваныч сейчас вам отдаст за меня деньги.

– Да что говорить, здесь игорный вертеп, – отвечал Конурин.

– И какой еще вертеп! Игорный и грабительский вертеп. Мошенники и грабители.

И Глафира Семеновна рассказала, как какой-то старичишка присвоил себе выигрыш, как крупье два раза заспорил и не отдал ей выигранное.

– Вот видите, а вы говорите, что Ницца – аристократическое место, – сказал Конурин. – А только уж сегодня на эти игральные вертушки я и не взгляну. Довольно. Что из себя дурака строить! Взрослый мужчина во всем своем степенстве и вдруг в детские игрушки играть! Даже срам.

– Нет, нет… Сегодня мы ждем на праздник цветов. Разве вы забыли, что мы взяли билеты, чтобы смотреть, как на бульваре будут цветами швыряться?

– Тоже ведь, в сущности, детская игра, – заметил Николай Иванович.

– Ну что ж, ежели здесь такая мода. С волками жить – по-волчьи выть, – отвечала Глафира Семеновна. – Эта игра, по крайности, хоть неразорительная.

Послышался легкий стук в дверь.

– Антре!.

Вошел заведующий гостиницей – француз с наполеоновской бородкой и карандашом за ухом, поклонился и заговорил по-французски. Говорил он долго, Конурин и Николай Иванович, ничего не понимая, слушали и смотрели ему прямо в рот. Слушала и Глафира Семеновна и тоже понимала плохо.

– Глаша! О чем он? – спросил жену Николай Иванович, кивая на без умолку говорящего француза.