Медные лбы. Картинки с натуры

Другая бы с руками ухватилась за такого молодца. Одно разве только, что ее сомнение берет, как бы он деньги у ней не выманил да не прокутил.

Из соседних лож начинают шикать.

– Бросьте, маменька, ваши рассуждения. Вон, даже шикают нам, – останавливает мать гимназист. – И что вам за дело, дура она или не дура, есть ли у ней деньги или нет? Ведь тут представление, а не настоящая жизнь.

– Ну ладно, я замолчу, только ты мне объясни: что же этот самый седой поп-то, принуждает ее за воина выходить замуж или не позволяет?

– Напротив того, жрец Оровез даже и не знает о том, что за Нормой ухаживает воин Полион.

Ежели бы он узнал, так, может быть, все ноги обломал бы ему.

– Ну, так я теперь понимаю, в чем вся штука. Просто эта самая Норма живет у старика как бы в экономках, денег у него награбила, а воину это и на руку. Солдат уж, миленький, везде солдат, он деньги сейчас пронюхает. Вот и вся ихняя любовь.

Шиканье соседей повторяется.

– Послушайте, ежели вы не замолчите, то вас сейчас выведут из театра, – замечает женщинам солидный мужчина из соседней ложи.

 – Здесь театр, а не гостиная. Люди приходят оперу слушать, а не разговаривать.

– Нас выведут? Посмотрим! – откликается женщина. – Как же это нас выведут, коли нам эту ложу сам статский генерал Тарантасьев подарил? Сами они не пошли, потому супруга у них заболела, и отдали нам.

– А вот ежели не замолчите, то увидите!

– Любопытно! Да что вы мелете! У нас и билет при себе. Эту ложу генерал Тарантасьев на всю зиму за себя взял и денежки внес.

– Это ничего не значит. Ежели вы производите беспорядок…

– Какой же беспорядок, позвольте вас спросить? Вот ежели бы мы дрались…

– Молчите, пожалуста.

– Не стану и перед вами молчать! Мелко плаваете. Да знаете, генерал Тарантасьев всех детей у нас крестил, и сами мы в двенадцатом классе и служим под его начальством. Да мужу моему стоит только слово сказать генералу…

– Маменька, оставьте, пожалуста, – упрашивает ее гимназист.

– Зачем я буду молчать, коли он ко мне привязывается! – возвышает голос женщина.

 – Кто вы такой, какого чина, что имеете право мне грозить?

– А вот я вам сейчас покажу!

– Не покажете! Руки коротки! По полету вижу, что не важная птица!

Размахивая руками, женщина толкнула ребенка. Тот заревел. Солидный мужчина из соседней ложи выбежал в коридор.

– Капельдинер! Капельдинер! – слышался его голос.

– Мировые-то судьи, слава богу, у нас не за горами! – не унималась женщина.