Медные лбы. Картинки с натуры

Накачивал в себя эту самую веселость в буфете вливать – с семи рюмок рябиновой даже не разобрало.

– Мавра Тимофеевна, да свеситься мне, что ли, уж?.. – спрашивает свою товарку охтянка.

– Конечно, свешайся! – подзадоривает ее купец. – Три гривенника ведь тебе ни пито, ни едено наваливаю, а от навала люди разживаются.

– Постой, пускай вон лучше Мавра Тимофевна порешит.

– Да свесься, потешь купца. Ну, что тебе? Ведь убытка не будет.

– Какой убыток! С барышом домой вернешься. Ну, пойдем!

Охтянки и купец подходят к весам, над которыми гласит надпись: «Здесь каждый желающий может получить свой собственный вес бесплатно».

– Ну, вот видишь, твой собственный вес при тебе и останется, – указывает купец на надпись и, обратясь к стоящему у весов немцу, спрашивает: – Можно, господин немец, бабу свесить? Занятно мне, сколько в ней весу будет.

– Сделайте одолжение, – отвечает тот.

– Ну, мадам, становись на платформу.

Охтянка пятится.

– Да, говорят, через это люди сохнут.

– Полно, усышки большой не будет. Да и куда тебе тело-то? Ведь не на продажу.

– Мавра Тимофевна, уж вешаться ли мне? – снова колеблется охтянка.

– Что? Теперь на попятный? Нет уж, назвалась груздем, так полезай в кузов! – тащит ее за руку купец. – Шалишь! Уж коли я сторговал, то от своего не отступлюсь.

– Да ну тебя! Что пристал, словно банный лист! – отбивается охтянка. – Отродясь не вешалась, а тут вдруг вешайся для него.

– А ты думаешь аридовы веки прожить? Ах ты, мякина, мякина! Ну ладно, я сам свешаюсь. Я вот смерти не боюсь. Вешай меня, господин немец!

Купец вскочил на платформу.

– Само собою, коли ежели кто наливши глаза, то не страшно… – говорит охтянка.

– Наливши глаза! А нешто ты мне их наливала? Видал ли я от тебя поднесенье-то? Выдержат ли только меня весы-то, господин немец?

– Воз сена выдержат! Шесть пудов и три фунта! – возглашает немец.

– Постой, я дух запру. Может, еще больше будет! Ну? Шесть пудов три фунта!

В собравшейся уже около весов толпе хохот.

Лошадиный налог

– Извозчик! В Гостиный Двор пятиалтынный.

– Четвертак, ваше высокоблагородие, положьте.

– Пятиалтынный. Какие ноне четвертаки! За четвертак-то надо у менялы сорок копеек заплатить.

– За двугривенный садитесь. Прибавьте, сударь, хоть на лошадиную-то подушную.

Седок сел.