Наши забавники. Юмористические рассказы

В это время съезжались остальные кредиторы. Пришел «цибулизованный» еврей, выдающий себя за немца и старающийся одеколоном задушить чесночный запах. Он бегал по комнате и кричал:

– Это бессмысленность! Какая же после этого может быть коммерция? Я своей претензии не прощу и даже девяносто девять копеек не возьму!

Хозяин ходил за ним следом и шептал:

– Маврикий Моисеевич, господин Борухмам, разорить вы меня можете, но какая из этого польза? А примите по тридцати копеек, а потом и наверстывайте на товаре.

Ведь ежели вы меня спасете и я буду продолжать торговать, то у вас же буду покупать товар на наличные. Ну как я без вашего товара обойдусь? Значит, я опять в ваших руках…

Вслед за евреем пришли еще два русских купца и один англичанин в рыжей жакетной паре, под цвет своим волосам. Седелкин поклонился англичанину. Тот кивнул головой и, чтоб не подать руки должнику, спрятал руки в брючные карманы и отвернулся. Два русских купца вздыхали и поглаживали бороды.

– Уж и затеял же ты эту самую магию в такие дни! По благочестию говеть бы надо идти да душу свою сокращать, а тут иди с тобой ругаться, – сказал один из них должнику.

– В карты, что ли, проёрил? – спросил второй. – Может, баккара эта самая на тебя действие имела или стукалка?

– В руки карт не беру. Разве по маленькой… – оправдывался должник.

– Врешь, врешь! Я сам у тебя в стуклятину двести рублей на святках выудил.

Пришел тесть Седелкина, один из крупных кредиторов.

– Подставной… – зашептались кредиторы.

 – Ну какой товар мог у своего тестя суровщик Седелкин покупать, коли его тесть строевым лесом да известкой торгует!

– Все собрались? – спросил Карл Богданыч.

– Почти что все… Разные мелкие еще не прибыли.

– В таком случае мы можем начать обсуждение дел.

Все сели и начали рассматривать торговый баланс и реестр долгам. Седелкин стоял перед ними как на иголках.

– Книги коммерческие надо прежде всего рассмотреть, книги! – кричал еврей.

– Что книги! – перебил его Скрипицын.

 – Эта самая литература ничего не покажет, потому ежели булгактеру лишнюю сотню прожертвовать, то он тебе такие вавилоны наставит, что можно понимать в тринадцати смыслах.

– Однако ежели правильная двойная бухгалтерия…

– Двойная-то бухгалтерия еще больше тумана напущает.

– Позвольте, господа, должны же мы прежде всего спросить должника, – перебил спорящихся Карл Богданыч. – Господин Седелкин, что вас привело к разорению?

– Несчастие, – отвечал должник.