Наши забавники. Юмористические рассказы

– Я не согласен и в окружной суд! В коммерческий суд! – не унимался еврей.

– А вы, Вильям Карлыч? – спрашивали англичанина.

– И рад бы не согласиться, да ничего сделать нельзя: большая лавка у него на жену переведена, – отвечал англичанин.

– Как на жену?.. – воскликнули в один голос кредиторы.

– Это, господа, ничего не значит, – успокаивал их тесть. – Лавка точно что у него переведена на жену с полгода тому назад, но просто для счастья, а не из-за каких-либо фокусов. Самому ему не везла торговля, вот он и перевел на жену.

– Знаем мы эти переводы-то для счастья! – заметил русский купец. – Ну а коли переведена, то тут и разговаривать нечего, а надо брать за рубль почем дает да и подписывать скорей ерестик.

Через пять минут почти все пришли к соглашению, даже и еврей. Призвали должника. Тот явился опять с мальчиками и вел их за руки.

– Неужели вы не можете дать хоть тридцать-то пять копеек? – спросил его кредитор-немец. – Подумайте и накиньте хоть пятачок…

– Карл Богданович! – возгласил Седелкин.

 – Взгляните вы в ясные очи этих невинных младенцев…

– Довольно, довольно! Собрание кредиторов согласно и сейчас скрепит подписями.

Седелкин снова повалился в ноги и увлек за собой детей.

Через полчаса реестр был подписан всеми, и кредиторы уходили домой. В прихожей слышался довольно громкий возглас: «Конечно, мошенник, да ведь что ж с ним поделаешь, ежели лавка передана?»

Седелкин, оставшись один, перекрестился.

– Слава богу, очистил свою совесть! – сказал он и, подойдя к жене, поцеловал ее.

 – Ну, Пелагея Андревна, ступай завтра по церквям свечи ставить, а за мной считай к Вербной неделе новое бархатное пальто со стеклярусом! – закончил он и умолк, отирая платком выступивший на лбу обильный пот.

В опустелых дачах

Сентябрь. На Черной речке грязь, слякоть. Небо хмуро, нависли серые тучи, и как сквозь сито сеет упорный мелкий дождь. Почти все съехали с дач. Остались, по выражению дворников, только «оглашенные».

Воют на дворах голодные псы, с трудом привыкая к голодухе после летних подачек дачников. Дворники пропили полученные на чай деньги, избили жен, бродят по опустелым дачам, отыскивая, не забыли ли чего такого в них жильцы, что бы можно было продать и на вырученные деньги опохмелиться, но тщетно. Оставшиеся лекарственные банки и бутылки давно проданы, и деньги пропиты.

– Эх, проклятые! – разводит руками дворник, бродя по комнатам пустой дачи, с трубкой в зубах.