Не в масть. Зарисовки из жизни людей и собак

– Он говорит, что был там, но там не отдают. Сюда прислали.

– Знать ничего не знаю! Ведать ничего не ведаю! Гони вон!

Показался сам хозяин официантов – осанистый бакенбардист.

– Позвольте, господин… Ведь вы же заказывали закуску, а не они… – заговорил он.

– Тесть! Тесть! Знать ничего не хочу! Я заказывал по поручению! – закричал Порфирий Васильевич. – С него и получайте.

Катерина Петровна выскочила из-за стола и вся в слезах убежала в спальную. Порфирий Васильевич через минуту тоже отправился за ней и припер двери.

Из-за запертых дверей вскоре послышалось:

– Идите вон отсюда! Я не могу вас видеть! Вы душу мне истерзали!

Он, весь красный, с трясущимися губами, вышел из спальной, надевая вицмундир. Остановившись у дверей, он сказал:

– Ну хорошо, Катерина Петровна, теперь я вас оставлю, потому что мне пора на службу идти, но сегодня после службы мы с вами поговорим, основательно поговорим. Прощайте. Матрена! Запри! – крикнул он кухарке, взял шапку, накинул на себя шубу и ушел.

Через полчаса Катерина Петровна отворила дверь спальной, вышла оттуда заплаканная и стала вытаскивать в гостиную два узла из простыней.

В узлах виднелись две подушки, платья, одеяло, шуба.

– Матрена, вынеси мне, пожалуйста, эти два узла на извозчика, – сказала она кухарке. – А там есть сундук с бельем, так за сундуком я от папеньки пришлю.

– Матушка! Сударыня! Барыня! Да куда же это вы? – заговорила кухарка.

– К маменьке… Довольно… Я не могу с ним жить…

– А как же барин-то, матушка барыня? Ведь он вернется и спросит.

– Так и скажешь ему, что Катерина Петровна, мол, уехала к отцу с матерью.

– И когда же вернетесь, барыня?

– Никогда. И ему это скажи: никогда. Совсем, мол, не вернется. И чтоб он не смел туда приходить. Так и скажи, чтоб не смел приходить.

Кухарка заревела вслух и стала отирать глаза передником.

– Выноси! Выноси узлы! – крикнула Катерина Петровна кухарке.

Через четверть часа она уехала.

IX

Петра Михайловича не было дома, когда явилась под родительский кров Катя.

Петр Михайлович находился уже на деле, в лавке. Анна Тимофеевна сначала поняла так, что дочь только в гости приехала к ним. При встрече, целуя ее в прихожей, она говорила:

– Вот и прекрасно, что приехала к нам пораньше. У нас и позавтракаешь теперь. А то что дома одной без мужа-то делать! Ведь он, поди, на службе?

Катя горько улыбнулась и отвечала с дрожанием в голосе:

– Я, маменька, к вам совсем… Я не поеду больше к нему.