Не в масть. Зарисовки из жизни людей и собак

– Да неужто никакой закуски не будет? – спрашивал черный купец рыжеватого.

– Ни боже мой. Петр Михайлыч насилу уговорил жениха и это-то сделать. «Нам, – говорит, – с Катериной Петровной ничего не надо».

– Чудак человек… Гостям надо. За что же-нибудь я на жену истратился, платье новое ей сшил… Карета… перчатки и все эдакое…

– Известно уж, чиновники… Не понимают.

– А деньги-то брать понимают с купцов. Пятнадцать тысяч ведь он с Петра Михайлова слупил.

– Чего-с? Пятнадцать? Нет, поднимайте выше.

Девятнадцать, а не пятнадцать. Перед самым венцом еще четыре тысячи потребовал. «А нет – и не поеду, – говорит, – и венчаться».

– Да что ты!

– Верно. Даже и мундира не надевал, пока не вручили. «Не надену, – говорит, – мундира». Бился, бился старик – отдал.

– Ну, мальчик! Купца перехитрил, да какого купца-то! Которому пальца в рот не клади – живо откусит. Спросимте, господа, хоть мадерки, что ли! Что так-то сидеть! Шафер! Где шафер? Господин шафер, пожалуйте-ка сюда! Нам бы вот бутылочку мадерки.

– Извините, мадеры не полагается. Здесь только поздравление. Вот сейчас фрукты понесут, – сказал шафер.

– Нам фрукты – все равно что волку трава. А ты вели-ка нам изобразить мадерки…

Шафер вспыхнул:

– Позвольте… Вы забываетесь! Какое вы имеете право мне «ты» говорить!

– Ого, какой шершавый! Ну, мы у отца невесты попросим.

– Здесь дом Порфирия Васильевича, и Петр Михайлыч мешаться не имеет права.

Новобрачный подошел к отцу невесты и, делая серьезную мину, проговорил:

– Я, Петр Михайлыч, вижу опять неисправность с вашей стороны.

В приданой описи у вас сказано шесть ламп, а налицо только пять. Давеча-то мне сосчитать было как-то невдомек.

– Шестая кухонная. Здесь пять, а в кухне шестая.

– Кухонная – простая жестяная лампа. Она не должна считаться.

– А по-моему, считается.

– Нет, уж вы потрудитесь завтра добавить.

– Ничего больше не добавлю! Довольно! – вспылил отец невесты. – Вишь, какой выискался! До венца, наступя на горло, требовал, чего не следует, да и после венца не унимается.

Обвенчался, так уж шабаш!

– Как вам угодно, но помните, что вашей дочке со мной жить.

– Еще грозится! Вот какие благородные-то люди бывают.

– Я не грожусь, но нужно же пополнить инвентарь.

– Теперь уж сами на свой счет пополняйте, когда «Исаия ликуй» пропели. Да вот что-с… Вон в том углу мои гости просят мадеры. Велите подать бутылку.