Странствующая труппа

Кто овсом торгует, кто телят скупает, кто кабаки и трактиры держит. А что насчет вашей откровенности, – прибавил он, – то можете быть смело уверены, что я никогда не злоупотреблю вашей откровенностью. Смотрите на меня как на друга, на истинного друга, готового всем вам помочь и словом и делом.

– Ну, спасибо.

Котомцев протянул нотариусу руку. Нотариус сделал елейное лицо, прищурился, наклонил голову набок, взял руку Котомцева в правую руку и потряс ее, прикрыв левой.

– Поставьте тогда для первого спектакля что-нибудь из Островского, – сказал он Котомцеву.

– Непременно надо из Островского. «Грех да беда на кого не живет» хорошо бы поставить, но у нас любовника нет. Был и сговорился ехать с нами любовничек один безместный, но накануне отъезда получил телеграмму с ангажементом куда-то на Волгу и сбежал. Бабаева и некому играть.

– Позволь! Да вот тебе любовник! Вот тебе Бабаев! – воскликнул Днепровский и указал на нотариуса. – Сыграешь Бабаева?

Нотариус покраснел.

– Ежели это, господа, роль маленькая, ничтожная… – начал он.

– Неужели вы пьесы Островского «Грех да беда» не знаете! – удивился Котомцев.

– То есть, как вам сказать… Я знаю, я, кажется, читал, но…

– Какой же вы, батюшка, артист в душе после этого, ежели Островского не знаете!

Котомцев всплеснул руками.

– Знал, но забыл… – совсем уже сконфузился нотариус. – Нельзя же все помнить.

– Сыграет, сыграет! – махал руками Днепровский. – Роль не ахти какая! Стоит ему только одеться получше, надеть на голову парик, чтоб лысину прикрыть, я его набелю и нарумяню, и отличный Бабаев выйдет.

Это молодой человек… То есть он может быть и не совсем молодым человеком, а просто красивый человек, который вызывает на свидание жену купца и заводит с ней интрижку, – пояснял он. – Любезничал ведь когда-нибудь с какой-нибудь барынькой? Целовался? Ну, вот и тут надо. Прости только, друг любезный, что я тебе говорю «ты». Не могу я в актерских делах разговаривать на «вы»… Претит… – хлопнул Днепровский по плечу нотариуса.  – Ну, наливай! Выпьем на «ты».

– С удовольствием…

Нотариус начал наливать рюмки.

– Я не стану больше пить… – прикрыл свою рюмку рукой Котомцев.

– Нельзя. Видишь, человек поступает в нашу труппу и делается товарищем, – настаивал Днепровский. – И чтобы всем нам быть с ним на «ты».

Выпили. Выпил и Котомцев.

– Так сыграете? – спросил он нотариуса.