Странствующая труппа

Учитель, согласившийся безвозмездно суфлировать на репетиции и на спектаклях, не мог сегодня суфлировать, ибо до полудня был занят в школе. Суфлировал Котомцев. Он сидел с книжкой на опрокинутом ящике спиной к зрительной зале и говорил лесничихе:

– Попробуйте без тетрадки… Попробуйте без суфлера… Ведь роль вы все-таки сколько-нибудь знаете.

– Нет, нет, не могу… – отвечала лесничиха. – Я до тех пор не могу идти по суфлеру, покуда совершенно не выучу роль. И, добрейший Анатолий Евграфович, я вас убедительно прошу завтра поставить декорацию на сцену.

Никак я не могу репетировать без декорации, я собьюсь на спектакле, а ведь уже спектакль послезавтра.

– А я хотел просить вас позволить завтрашнюю репетицию устроить у вас на квартире: ужасно далеко ходить сюда нашим актрисам. Извозчики дороги, а грязь непролазная. Сегодня моя барынька даже калошу завязила в грязи, стала ее вытаскивать и вся, вся перепачкалась.

Лесничиха замялась.

– Дом мой всегда к вашим услугам, но как же декорации-то? Ей-ей, без дверей я не знаю, куда мне уходить и откуда выходить, – сказала она.

– Полноте, что вы! Суфлер подскажет, куда вам уходить, режиссер за сценой двери отворит. Наконец, в день спектакля у нас будет настоящая репетиция.

– Генеральная?

– Да, да… Генеральная, – улыбнулся Котомцев. – Можете даже в костюме репетировать.

– Ах, это непременно надо, непременно! Ведь это водевиль с переодеванием. Я должна рассчитать время, в которое могу переодеться. Ну-с, будемте продолжать.

– Пробуйте играть без тетрадки… – приставал Котомцев.

Лесничиха попробовала, но сбилась и опять взялась за тетрадку.

– Хорошо, хорошо… Чего вы? Идите по суфлеру… – ободрял он ее.

– Нет, нет, нет. Без тетрадки я уж буду завтра.

Кончили репетировать водевиль. Актеры бросились в кассу. Там уже у столика стояли Котомцева и сожительница Днепровского Гулина.

– Ну, что? Как? На много ли билетов продали? – спрашивал Котомцев Варганчика.

Тот приподнял густые брови и пожал плечами.

– Вообрази, всего только на полтинник, – отвечала Котомцева.

 – И в самом деле, кого заберет охота тащиться такую даль по грязи в театр за билетами!

– Ах… – улыбнулся еврей. – А вы еще хотите, чтоб я дал вам на выкуп вашего гардероба сорок рублей.

– Но ведь мы, Аарон Моисеич, отдаем вам вешалки, от которых вы и можете удерживать нашу треть дохода.

– Какое тут вешалку, ежели публика не будет!

– Да как же не быть-то! Ведь год здесь спектаклей не бывало.

– Ничего не значит.