Воскресные охотники. Юмористические рассказы о похождениях столичных подгородных охотников

Стало быть, я и лошадь в ночное пускать не буду. А уж так я кляну себя, Петр Михайлыч, что я на вчерашний пир к вам не попал! Дураком себя называю. – Да ты дурак и есть.

– Это точно, ваше степенство. Жерди лавочнику с реки возил. А какая заработка?

– Нет, ты и так дурак, без этого дурак.

– Пусть будет по-вашему, ваше степенство, – улыбнулся мужик. – А вот водочки мне поднесите стаканчик, чтобы со здоровьем вашу милость поздравить.

– Водки, брат, мне и самому мало. Тут только мне да егерю.

– Да ведь в один монумент к Астахову в кабак спорхать можно.

– Нет, уж ты пей ром. Вот ром, есть.

– Ну, ром так ром. Доброму вору все впору, ваше благоутробие.

Петр Михайлыч стал наливать ром в стаканчик. Запахло жареным маслом. Егерь, уходивший в это время в соседнюю комнату, явился со сковородкой яичницы на тарелке. Сзади его Анисья несла огурцы на тарелке. Через несколько минут все выпили.

– Важно! – говорил Петр Михайлыч, потирая ладонью желудок и прожевывая огурец.

– Кушайте, кушайте яишенку-то, пока горяча, – предлагал ему егерь.

– Вот на еду-то меня и не тянет. Поем. Куда торопиться! Вишь, она как еще горяча, яичница-то, даже кипит в ней масло.

– Меня самого, ваше степенство, на еду никогда не тянет наутро, коли я с вечера загулял, – сказал мужик и прибавил: – Да оно и лучше. Водка без еды всегда ласковее пьется. А только, ваша милость, без второго стаканчика нельзя, – улыбнулся он, – поднесите уж и второй. Ведь я в двух сапогах хожу. Да и сами-то вы…

– Амфилотей! Найдется мне там в бутылке еще стаканчик водки? – спросил егеря охотник.

– Найтиться-то найдется, Петр Михайлыч, а только лучше бы вы спервоначалу яишенки…

– Ах ты господи! Ну чего ты меня оговариваешь! Чего под руку говоришь! Терпеть я этого не могу.

– Да ведь на выводков нам идти надо, вот я из-за чего.

– И на выводков пойдем. Все будет… А только не говори мне под руку. Через это самое у меня икота всегда делается.

– Да ведь я к тому, что еще утро. Лучше же мы в дорогу с собой фляжечку захватим и на легком воздушке в леску…

– То само собой.

Мужик бросился наливать Петру Михайлычу остатки водки, а себе ром.

– И чего ты, в самом деле, их милости, Петру Михайлычу, препятствуешь? Какую ты имеешь праву? – обратился он к егерю.

– Ну, ну, ну! Не тебе меня учить политике! Я тридцать пять лет с господами охотниками. Я егерь, прирожденный егерь, а ты мужик, сиволдай, – огрызнулся на него егерь. – Я с графами да с князьями бывал.