В ожидании наследства. Страница из жизни Кости Бережкова

Медлить было некогда, и Костя, хоть и смущенный, подбежал к кассе.

– Я к вам, уважаемый Моисей Ильич… – начал он, обращаясь к кассиру. – Вот видите ли… Я сегодня не рассчитывал, совсем не рассчитывал, а мой кусок, эта самая Люлина, хочет ехать на тройке ужинать. А я не сообразил и не захватил… Денег в моем министерстве финансов только шестьдесят рублей. Дайте пятьдесят рублей до завтра или до послезавтра?

Кассир замялся, пожал плечами, растопырил пальцы рук, сделал кислую гримасу.

– Я не без процентов прошу, – продолжал Костя.

 – Возьмите за пятьдесят рублей ну, хоть шестьдесят, что ли. Да там я вам еще за кресло первого ряда должен, так туда же причтите. За кресло два рубля.

Гримаса исчезла с лица кассира.

– Ну, идите сюда в кассу и пишите расписку в шестьдесят пять рублей, – сказал он.

– Ну, вот спасибо, благодетель! – оживился Костя, юркнув в кассу. – Ей-ей, Моисей Ильич, не рассчитывал, что мой кусок задумает сегодня променаж за город, а то неужто бы я?.

. – оправдывался Костя и сказал: – Ну, давайте сюда бумажку, и я черкну вам расписку. Вот шестьдесят рублей, у меня есть шестьдесят рублей, – раскрыл он бумажник и показывал деньги, – но разве можно с эдакими финансами ехать за город?

Расписка написана. Деньги вручены. Рукопожатие. Костя со всех ног бросился к Надежде Ларионовне.

– Где это вы, мальчик, пропадали? – встретила его та. – Никуда послать нельзя. Везде пропадете.

– Я за тройкой посылал… Сама же ты… – оправдывался Костя.

– Ну что же, привели тройку?

– Нет еще.

– Это ужас, как вы копаетесь! А мы здесь сидим и ждем. Ведите же нас в буфет, по крайности, и поите чаем да велите дюшесов подать.

– Сделайте одолжение. Адольф Васильич… Лизавета Николаевна… Пожалуйте в буфет, – засуетился Костя и повел их в буфет.

Через час компания неслась на тройке в «Аркадию». Морозная пыль, выбивающаяся из-под ног лошадей, так и обдавала Надежду Ларионовну. Надежда Ларионовна куталась в свое бархатное пальто, опушенное куницами, закрывала лицо муфтой и говорила:

– Хорош обожатель, нечего сказать! Не может хорошей теплой ротонды подарить и заставляет в пальтишке мерзнуть.

– Ах! – вздохнул сидевший против нее Костя. – Да ведь уж я сказал тебе, что будет у тебя ротонда.

– Когда? Когда морозы пройдут?

– Завтра, послезавтра все будет.

– Пора, пора вам Наде хорошую ротонду подарить, – поддакивала Лизавета Николаевна.