В ожидании наследства. Страница из жизни Кости Бережкова

Ведь вот спешная работа, к сроку, кроить надо, а я бросил все и поехал, – тараторил Кургуз и спросил: – А во что вы ваши рояли цените?

– Да я за оба заплатил тысячу рублей…

– Ой, ой, какая цена! Ужас, ужас!

Костя опять бросил вопросительный взгляд на Шлимовича.

– Слушайте вы его! – улыбнулся тот. – Рояли совсем малодержанные, а новые-то вы знаете ли, что стоят?

– Заплатил за оба рояля тысячу рублей, но один из них, который орехового дерева, стоит шестьсот рублей, а черного – четыреста. Вы который возьмете?

– Оба, оба… Пускай уж… Все равно… – махнул рукой Кургуз.

 – Один рояль себе, а другой уступлю зятю. Ему тоже нужен рояль. Только уж вы подешевле…

– Девятьсот пятьдесят я с вас за оба рояля возьму, – отвечал Костя.

– Что вы говорите? – протянул Кургуз, прищурившись.

– Девятьсот пятьдесят. Вы мне дадите вот эту ротонду и сто пятьдесят рублей деньгами.

– Пфуй, пфуй, пфуй! – покачал головой Кургуз. – Да разве это можно? Вы мне должны за ротонду к роялям сто пятьдесят рублей приплатить.

– Нет, так нельзя. Адольф Васильич, что же это такое? Ведь это…

Шлимович пожал плечами и заговорил с Кургузом по-немецки.

– А платье заказывать будете? – спросил наконец Костю Кургуз.

– Буду, буду. Мне все равно, у кого ни заказывать.

– Дайте расписку, что в течение трех лет будете заказывать каждый год не меньше как на триста рублей, а ежели не закажете, то пятьдесят рублей штрафу в год.

– Это зачем же расписку-то?

– А чтобы вернее было. Тогда я вам уступлю вот эту ротонду за два рояля без приплаты.

Вы мне два рояля, я вам ротонду…

– Нет, нет, это невозможно. И рояли за восемьсот рублей, и расписку какую-то… Да и ротонда эта восьмисот рублей не стоит. Я цены мехам знаю.

– Ну, как хотите. Тогда разойдемся. Очень вы прекрасный человек, Константин Павлыч, очень вы мне нравитесь, но разойдемся. Будем знакомы, с хорошим человеком приятно быть знакомым, а насчет гешефта разойдемся.

Костя был в беспокойстве и все посматривал на Шлимовича.

Тот старался избегать его взгляда и, покуривая папиросу, все отвертывался.

– Ну, сто рублей я вам скину за рояли и, пожалуй, согласен на вашу цену за ротонду, а уж больше ничего не могу… – произнес наконец Костя.

– Не могу торговаться, не могу, – отвечал Кургуз. – Будем большими друзьями. Заходите ко мне, когда идете мимо, пива попить и папироску покурить, а насчет такой гешефт – ах, оставьте.

Костя отвел Шлимовича в сторону и стал шептаться.