В ожидании наследства. Страница из жизни Кости Бережкова

Сброшенный ею костюм лежал на стуле. Сверху помещался букет. Тетка Надежды Ларионовны лизала языком черно-бурый лисий мех ротонды, потом терла его белым носовым платком и, смотря на платок, говорила:

– Кажется, не подкрашенный. А впрочем, бог весть…

Нынче отлично красят. Так красят, что и не узнаешь.

– Не подкрашенный, не подкрашенный, – отвечала Надежда Ларионовна, – Костя сквалыжничать не станет, когда у него деньги есть, а теперь он с деньгами.

Она обернулась и увидала Костю.

– Мерси, мерси, сто раз мерси, – сказала она, улыбаясь, и сделала ему ручкой.

Костя чмокнул, хотел поймать ее руку, дабы поцеловать еще раз, но Надежда Ларионовна отдернула ее и пробормотала:

– Покуда довольно. Больше при посторонних не полагается. Остальное потом… После доцелуете…

– Нравится ли вам, Надежда Ларионовна, ротонда? – спросил Костя, млея от восторга.

– Смотрите, смотрите, он на похвалу напрашивается! Ну, подите, я вас поглажу по головке.

Она сбила ему прическу и, топнув ножкой, прикрикнула:

– Ну, что ж стоите, как обалделый! Садитесь, так гость будете. Курите папироску, сегодня вам дозволяется.

Костя сел. Тетка Надежды Ларионовны обернулась и сказала:

– В Американских землях, говорят, когда входят, то со всеми знакомыми здоровкаются.

– Здравствуйте, здравствуйте. Я, кажется, всем сказал:

здравствуйте, – отвечал Костя, протягивая тетке Надежды Ларионовны руку.

– Ничего вы не сказали, ну, да уж бог с вами. Слушайте, а когда же вы мне-то беличье пальто?.. Ведь и мне вы тоже пальто обещали.

– Потом, потом, тетенька.

– Слушаю, племянничек. Суленого три года ждут. Только смотрите, посул не забудьте.

– Да полноте вам, тетенька, приставать-то! – оборвала старуху Надежда Ларионовна и спросила: – Константин Павлыч, вы сколько заплатили за ротонду?

– Да уж сколько бы ни заплатил. Нравится – ну и носи на здоровье.

– Дорого эта ротонда стоит, дорого, – сказала одна из статисточек. – Когда я у мадамы в мастерицах жила, то мы тоже такие ротонды шили, так тогда давалицы наши ужасти как дорого мех ценили. Пожалуй, тысячу рублей стоит.

– Тысячу рублей заплатили или меньше? – задала опять вопрос Надежда Ларионовна.

Костя молчал и таинственно улыбался.

– Да ведь я все равно узнаю от Шлимовича, сколько вы заплатили, – продолжала она. – Говорите.

– Девятьсот рублей.