Рекриптум. Звезда паразита

Услышав знакомое слово, я вслушался в их разговор.

– И чего там было? – вяло поинтересовался второй.

– Да вот с одной лохушки эпик выбил.

– Да ладно?! Серьёзно?!

– Ага. Гладиаторский клинок. На двенадцатый уровень. Причем вещичка ещё и сетовая.

– Ого! – враз воскликнули остальные трое.

– Слышь, а тебе она зачем? Ты же «разик». Отдай её мне, а? – настойчиво придвинулся к рассказчику массивный парниша.

– Пф, вот ещё. Размечтался. Могу только продать.

– Сколько?

– Сто тысяч.

Я чуть не присвистнул.

– Э-э, брат, да ты чё, озверел? Она не больше пяти стоит!

– Говорю же – сетовая.

– Ну ладно, десять!

– Там плюс шесть к ускорителю и плюс два к реактору, – подогревал интерес продавец.

А это случайно не та, которую я расшифровал?

– Ладно, пятнадцать!

– А ещё и пробивание брони двадцатка…

Точно, она.

– Могу воспоминаниями добавить! Пятнадцать тысяч плюс куб памяти!

– Не-е, так не пойдёт. Мемокубы меня не интересуют.

Короче, сторговались они на шестидесяти тысячах. Я аж за голову схватился. И такая вещичка была у меня в руках?.. М-да уж, ну и расценки у игры…

Бедняга Душегубка, столько денег разом профукала. Надеюсь, не спрыгнет с небоскрёба в попытке свести счеты с жизнью.

Третья пара по теории протезирования и четвёртая по голографии также прошли мимо меня. Я всё думал, какие же там деньги крутятся в этом Рекриптуме. Нет, я, конечно, знал, что там можно хорошо зарабатывать на жизнь, но чтоб прям вот так взять и подержать в своих виртуальных руках шестьдесят тысяч… Ух, прям мурашки по коже.

После учёбы я по плану направился в больницу. Тучи сгущались, похоже, и правда пойдёт дождь.

– Здравствуйте, – заглянул я в кабинет к своему доктору.

Александр Васильевич сидел за столом и перебирал бумажки.

– А, Сергей Вячеславович, здравствуйте, – худощавый мужчина посмотрел на меня сквозь очки и отвёл взгляд.

Некоторое время он ещё провозился с бумажками, пока не нашел нужную.

– Тут, в общем, такое дело, – начал он, помрачнев ещё больше, – инфекция развивается быстрее, чем мы предполагали. Повреждено уже десять процентов здоровых клеток, хотя ещё месяц назад было всего три процента.

– И что это значит? – меланхолично спросил я.