Улитка

Мана изобразила какое-то подобие распятой фигуры, почувствовав себя вдруг очень неловко.

– Закрой глаза.

Она глубоко вздохнула и подчинилась. В темноте билось ее сердце. Тук-тук.

– Коснись носа указательным пальцем правой руки. Хорошо, теперь левой. Подпрыгни.

Прыгать в темноте было странно и, приземляясь, Мана прижала руки к груди.

– Можешь открыть глаза.

– А что вы сделали? – наконец пробормотала она.

– Да ничего особенного. Ты просто отрубилась на пару часов, и все.

Сердце у Маны забилось с удвоенной скоростью.

– Пару часов? Мне нужно домой.

– Можешь идти, – усмехнулся Паук. – И обязательно выспись. Ложись сегодня спать как можно раньше. Вернешься ко мне послезавтра. Поняла?

– Мне обещали денег. Вдвое больше обычного.

Паук вынул из кармана несколько купюр и протянул ей.

– Так хватит?

Мана быстро пересчитала деньги.

– Да, – она направилась к выходу из кабинета.

– Погоди, ты же не выйдешь, – Паук пошел перед ней, чтобы открыть дверь, ведущую в привычный коридор.

Танга. Она обещала ей скоро вернуться, кто ж знал, что пройдет два часа?!

Мана почти бегом выбежала из клиники и вытащила телефон. Внутри помещения он не принимал, что всегда ей мешало – отсутствие Интернета при ожидании в коридорах бесило.

Так и есть, несколько сообщений.

«Ты где?»

«Куда пропала?»

«Купи по дороге хлеба и макарон» – это уже от мамы.

Мана на ходу набрала Танге ответ «Сук, застряла на опыте, уже еду» и поспешила в сторону метро.

Она привычно нырнула в вагон. Толчея тел сжала ее со всех сторон, и Мана ощутила каждый свой странный прыщ на теле. В носу зашевелился призрак гнойного запаха, тут же всплыв кислым привкусом желудочного сока на языке.

Она сжалась, прикрывая грудь руками, стараясь их выставить вперед теми местами, где кожа не была поражена. Слишком много людей. Слишком тесно. Мана, сдерживая дыхание, наметила себе маршрут к ближней стене вагона и, стараясь вобрать внутрь одновременно и живот, и спину, медленно начала прокладывать себе дорогу.

Конечно же, пропускать ее никто не собирался. Люди нависали, толкали локтями, от каждого нажатия сердце пропускало удар в ожидании того, что сейчас очередной гнойник лопнет и смрад разнесется по всему тоннелю, опережая движение поезда и вынуждая людей отпрянуть от края платформы.

«Ну, почему?» – билась в голове единственная мысль. Хотелось вырваться, раствориться, пропасть – что угодно, лишь бы это закончить.