Домовой

Гильдия, конечно, вступится за них на собрании. Все правила дуэли были соблюдены, но глава города легко может перекрыть бару кислород, подняв пошлину, или введя такие дурацкие законы, что хочешь, не хочешь, завоешь волком. Наемники в свою очередь тоже могут подпортить этому месту репутацию, например, перестанут гонять по тракту мародеров, а это, как следствие, ударит по караванам. Нет караванов, нет торговли, нет денег…

– Я повторяю! – прошипел Валерий Яковлевич, успокаиваясь. – Чтобы этого урода здесь больше не было!.

.

Развернувшись, не желая больше продолжать разговор, он, чинно, почивая жиром на боках, удалился, с трудом забрался в автомобиль и тот укатил, оставляя за собой клубы пыли. Охрана города, злобно зыркая исподлобья, также предпочла ретироваться вслед за хозяином.

– Заварил ты кашу, – задумчиво осматриваясь по сторонам, проговорил бармен, обратившись к Домовому.

– Да по хрену, – отрезал тот, расправив плечи, отер лицо удостоверившись, что кровь больше не идет.

– Не по хрену, Домовой, не по хрену… Ты слышал его?

– Ну, и? – хмыкнул Александр, с вызовом глядя в глаза работодателю.

 – Выгонишь меня?

– Вынужден, – пожал плечами бармен, отведя взгляд. – Ты пойми…

– Да по хрену, – отмахнулся наемник, и, не желая продолжать разговор, двинулся по дороге прочь с территории складов.

Адреналин, все еще кипящий в крови после схватки затмил разум. Ярость и злоба переполняли его. Выгнали? Да и ладно! Не первый город, где его объявляют персоной «нон грата», не первый и, наверное, не последний.

Все равно задерживаться тут он больше не собирался. Есть дела поважнее. Неприятно конечно, "осадочек-то на душе противненький остался", но, что поделать… Рыжий отомщен, заказ от оружейника получен, с командой расплатился сполна, вещи друга забрать осталось и можно валить из этого гнилого места.

***

Собрался он быстро. Не за пять минут, конечно же, но все же… Босому, что? Только подпоясаться! А наемнику и того проще – снарягу с вешалки снять и готово.

Забрав из номера свою сумку, Сашка заглянул в комнату к Рыжему, отыскал и забрал с собой рюкзак с личными вещами покойного. Патроны и прочее снаряжение было решено отдать бармену, в фонд, так сказать, бара, и в знак уважения, чтобы старик о нем остался хорошего мнения, да и вдруг когда вернуться все же потребуется, прикроет, не выдаст…

– Уезжаешь? – печально проговорила Моргана, сидя тихонечко в углу.

Сегодня на ней было скромное, черное, облегающее платье.