Кикимора

Двери тихо скрипнули, отворяясь впервые за долгое время, и темное нутро шкафа разверзлось, радуясь своему хозяину, который куда-то запропастился…

***

Колонну провожала вся деревня. Кто-то радостно, прося как следует навалять залетным уродам, кто-то, требуя одуматься и не лезть первыми на рожон. План, разработанный за ночь, был отрепетирован и заучен до мелочей. Алексей не сомневался в его удачном исполнении. Было решено устроить бой в городе, воспользовавшись внезапностью и знанием местности.

По плану, группа Лешего должна была нанести резкий удар, с максимальным уроном и отступить, заманивая преследователей на минные поля, организованные группой Олега, который должен встретить бандитов шквальным пулеметным огнем.

План был прост и от этого гениален. Какая разница, сколько противников, если они загнаны в мышеловку и вынуждены двигаться в бутылочном горлышке?.. Правильно. Никакой. Старая военная стратегия…

Колонна ушла, сопровождаемая женскими слезами. Надя, борясь с подкатившим к горлу комом, прижимала к себе дочь, которая не могла сдержать эмоций.

За это время родители уже как-то свыклись с ее влюбленностью в Олега, и даже Надя, строгая в вопросах воспитания дочери на тему любовных отношений, на удивление легко приняла весть о том, что ее дочь влюблена в мужчину, который по возрасту чуть младше ее мамы. В конце концов, Олег был надежным человеком и хорошим другом.

Первые сутки прошли тревожно. Связи с ушедшими не было, а ночью вторых суток до ушей островитян донеслись раскаты грома ведущегося в городе боя.

Грохотало знатно, всю ночь, почти беспрестанно и лишь к утру раскаты стихли. Потянулось тревожное ожидание.

Колонна вернулась под утро третьего дня. Точнее то, что от нее осталось. Смотреть на разбитые, покореженные и обожженные машины было страшно. От двух десятков автомобилей осталась едва ли половина, а личного состава в ней и того меньше.

Как только головной УРАЛ вкатил на территорию деревни и, шипя пробитым радиатором, истекая маслом и бензином, чихнул, замерев на площадке за КПП, над деревней повисла гробовая тишина.

Люди замолчали, птицы стихли, и лишь одинокий пес в опустившемся тумане, где-то на самой окраине деревне тревожно завыл, предвещая недоброе.

Пассажирская дверь тяжело, протяжно скрипнула, на асфальт устало вывалился Леший. Надя взвизгнула, прижав руки к лицу. Окровавленный, с забинтованной головой, одним заплывшим глазом, с рукой на перевязи, он, прихрамывая, сделал первый шаг.