Леший. Рыцарь в зеленых доспехах

– Лучше он голодный, чем мы мертвые…

– Мау, – снова тихо донеслось от двери.

– Ну вот, – вздохнула Галя. – Он так не уйдет. Его надо покормить, тогда он перестанет плакать…

Резон в голосе Галки были. Зверь может кричать слишком долго. Он же тупой. Видит людей, просит есть… Это только уносить куда-то далеко-далеко, но «а»: этот вид зверей удивляет возможностью идти по пятам по несколько часов и «б»: ходить далеко сейчас нельзя. Был, конечно, еще один выход… Вон как Хан смотрит, тоже понимает все это, хоть и молодой, но не решается озвучить вопрос, мол, может того… и жест по горлу, который здоровяк недавно показывал… Но нет, это уж чересчур.

Леший хоть и был солдатом и не единожды обрывал линии жизни и взрослых, и совсем еще детей, но вот так, без прямой угрозы убить животное не мог. А животное сидело и, как на зло, пялилось своими зенками прямо на него, словно понимая, от кого именно сейчас зависит его жизнь.

– Покормить, – отвернулся снайпер от сверлящего, умоляющего взгляда, чувствуя, как в груди вот-вот что-то шевельнется, а допускать этого было никак нельзя.

Группа облегченно выдохнула. Даже Хан, казалось, не испытавший бы особых мук совести, отдай командир приказ на устранение котенка, заметно расслабился. Галя, так та вообще едва не запрыгала на месте, благо, что военная и понимала, где находится.

– За секторами все равно смотрим, – буркнул Леший, устраиваясь на своем месте возле стены.

***

Галка оказалась права.

После того, как ненасытный зверь умял банку тушенки и закусил мясной составляющей бутерброда Физика, который, видать, так ничему и не научившись, снова притащил в рейд скоропорт, котеныш заснул.

– Заберу его с собой, как все закончится… Пойдешь к маме Гале жить?.. А?.. – поглаживая урчащий в ладони комочек, улыбнулась Галка.

– Сама убирать за ним будешь, – зевнул Хан.

– Ну и буду, – пожала плечами девушка. – Да, Мырч? Откормим тебя, помоем…

– Мырч?.

– Угу. Слышишь, как мурчит?..

Зверь, и откуда там у него такая урчала, гудел как заправский дизель, наполняя грязную, полуразрушенную комнату теплотой и уютом. Даже сам закоренелый вояка и аскет Леший ощутил это всем нутром. Это мягкое и теплое «урррр-урррр-урррр» заставляло просыпаться в душе тоску. Он устал. Вот сейчас, лежа под этими чужими звездами, он явственно это понял. Он. Устал. Все. Последний контракт. Пора… пора домой.