Леший. Рыцарь в зеленых доспехах

Он предполагал погибнуть сам, что погибнет молодой или командир, но не думал, что она… Нет! Не может быть. Но лицо Лешего печально. А значит… Да нет же!

Хан кинулся к ним, не боясь получить пулю. Если… Если она действительно умерла, то это будет даже хорошо! Он уйдет вместе с ней, он уйдет за ней… Ему тут жизни уже нет. Они планировали свадьбу, планировали семью, хотели бросить все это после задания, но… Судьба посмеялась, поржала над ними. До хрипа, до слез из глаз, рассудив и расставив все по своим, одной ей ведомым местам.

Теперь он сидел, прижимая ее голову к груди, утирая кровь и смахивая прилипшие ко лбу волосы.

– Галь, – звал он. – Ну, Галь… Га-а-ля…

Девушка не отвечала ни на зов, ни на попытки ее растолкать. Лицо ее, белое то ли от пыли, смешавшейся с кровью, то ли от того, что крови той в теле уже почти не осталось, оставалось безмятежным. Казалось, что все это шутка, что они ошиблись и девушка просто без сознания, что вот-вот ресницы ее затрепыхаются и глаза распахнутся в немом вопросе, какого хрена он тут сопли пускают, а не на позиции находится, но нет.

– Хан! Хаааан! – пробился голос Лешего в сознание, и здоровяк поднял залитое слезами лицо. – Надо уходить! Уходим! Слышишь?

– Нет… – взгляд на мертвое тело любимой. – Ты уходи, командир… – пальцы скользят по ее коже. – Я тут останусь… С ней… Уходите. – Хан вздыхает, и в этом звуке, в этом движении, казалось, сконцентрировалась вся вселенская скорбь.

– Хан! Не глупи, уходим. Берем ее… – Алексей осекся. – Берем ее с собой и валим!

Вокруг продолжался бой. Хан не заметил, как они оказались в доме, как к ним присоединился Физик и взъерошенные, напуганные ученые, вылезшие из подвала. Он вообще больше ничего не заметил, все его внимание было поглощено ей и теми, кто ее убил. Нужно было отомстить! Наказать тварей! Отправить в ад за то, что они сделали…

Не слушая больше никого, здоровяк медленно встал, аккуратно уложив голову любимой на землю и с уверенностью в глазах, подняв свой пулемет, шагнул на улицу.

– Уходите, – прошептали губы здоровяка перед тем, как развалины огласились крупнокалиберным рыком.

Делать было нечего. Ваххабиты уже под стенами. Закинут гранату, и привет всем. Надо было уходить. Хана уже не вернуть. Он твердо решил остаться здесь. Это его право, его выбор, его путь.