Юми

А вот орги не поверили и выгнали Хаву с Ликерки, без права вернуться назад… Я правильно излагаю?

– Да, все именно так, – подтвердил Хава и подсел к Лучнику. – Сначала убить хотели по закону военного времени, потом отпустили на все четыре стороны. Времени мало у них на раздумья было. Помнишь, я рассказывал тебе свою историю? Даже тогда мне верили, приютили, помощником начальника охраны сделали. А тут… Впрочем, изгнание с Ликерки можно считать условным, я даже не знаю, устояла она в этом хаосе.

Хава развел руками.

– Кстати, – добавил он. – Там еще Чернову кто-то настучал, что ты типа его друга грохнул по дороге, который сопровождал тебя до Ликерки.

– Штурмана? – опешил Лучник. – Ну, люди…

Каган понимающе сплюнул и дал команду трогаться. С Лучником остались Хава и Гера, девушка с каштановыми волосами, роскошной грудью и хитрой лисьей улыбкой. Гера достала кусок материи и, побрызгав на него водой, принялась вытирать лицо Лучника, но тот отстранился.

Бронзовый Черняховский печально глядел на полуразрушенный железнодорожный вокзал с уцелевшими буквами ВО по самому центру крыши, на которую присела полудохлая стайка ворон. У центрального входа на боку лежал «Икарус», рядом громоздились выцветшие легковушки с побитыми стеклами, из одной из них свисал труп. На грязном пикапе кто-то оставил надпись: «Петя, иду в Сомово, твоя Лена». Под ногами все было усыпано истлевшей одеждой, сапогами и обглоданными костями.

– Господи, чем же все кончится?

Гера тронула его за плечо:

– Пора, нам пора. Здесь опасно.

Группу Кагана удалось нагнать на повороте от улицы Мира к проспекту Революции. В проемах меж развалин было видно то самое здание, с которого Лучник пытался убить звонаря, где под воздействием мощного энергетического удара потерял память, откуда его забрали Алина, Сова и Рыжь, три девчонки-валькирии. Железнодорожная управа с оторванным исковерканным шпилем остро врезалась в память Лучника как начало начал, как стартовая площадка его новой жизни, ибо что было до этого, он практически не помнил.

– Что с Алиной? – спросил Лучник Хаву, убедившись, что Гера не слышит их.

– Я не знаю, друг.