Юми

Женщин этих «поставлял» ему сынишка Лешка, внушая доверие прохожим жертвам. Потом маньяка посадили, Лешку убили при невыясненных обстоятельствах, маньяк сбежал при первом Давлении. С Ликерки выгнали, и теперь он здесь, на Динамо, собственной персоной!

– Здорово, Герман, – послышалось снизу холма.

Друзья обернулись. Метрах в пяти стоял старый знакомый Лучника Газ, облокотившийся о какую-то палку.

– Привет, Газ. Подойдешь?

– Я тут с тобой поговорить хотел с глазу на глаз, если ты не против, – Газ покосился на Хаву.

– Мне от моего товарища скрывать нечего, поэтому если вопрос стоящий, давай выкладывай.

– Ну, нечего так нечего, я просто узнать хотел, вы к нам надолго? Транзитом или как? – переминаясь с ноги на ногу, спросил динамовец.

– Скорее, транзитом, а ты чего странный такой? – Лучник подошел ближе и протянул руку Газу.

– Я? Нормальный я, все как обычно, – Газ хотел было подать руку в ответ, но увидел, как вооруженные копьями и мечами динамовцы бегут в их сторону.

– Самосуд? – усмехнулся Хава, подняв увесистую головешку, служившую кочергой. – Ну, попробуйте!

– На вагон! – крикнул Лучник и подтолкнул Хаву к ближайшему вагончику, опередил его и первым взобрался на крышу, закинув туда же свой рюкзак. Помог залезть Хаве и быстро достал свой Nikon.

Газ отступил, воины остановились у вагона и начали разговор.

– Лучник, мы не хотим тебя убивать, нам нужна это жирная харя, – сказал старший динамовец; другой боец, дерганный, с рыжей бородой, то и дело перехватывал цевье копья и со злобой смотрел на Хаву.

– Бросишь копье – умрешь, – хладнокровно сказал Лучник незнакомцу и натянул стрелу, в упор глядя на нервного.

Динамовцы растерялись, попятились назад, и лишь человек с копьем остался на своем месте. Казалось, он целиком поглощен игрой под названием «Убей Квадратного»: только он и Хава на расстоянии броска! Ну, еще этот Лучник.

– Герман, ты не узнаешь меня? – проговорил мужик, стоявший слева от нервного. – Это я, Сиплый.

– Я тебя помню, – ответил Герман, не спуская глаз с рыжебородого копьеметателя. – А этого рыжика нет.

– Герман, у нашего брата твой татуированный друг жену сожрал, тогда, давно совсем, – Сиплый оттолкнул нервного парня. – И как нам с этим мириться?

– Никого он не жрал, – ответил Герман, показав на Хаву. – Пусть сам расскажет.