Вольные стрелки

За сорок пять лет жизни я много чего повидал и имею весьма скептический взгляд на эту самую жизнь, но все равно глубоко внутри себя остаюсь неисправимым романтиком, который продолжает верить во что-то такое «эдакое». Одной из таких романтических грез для меня всегда был Французский иностранный легион. Само слов – «легион» или «легионеры». Сразу в голове возникает что-то такое из древнеримской истории…

– Куда ты прешь скотина черномазая! – заорал я на бегущего за машиной паренька.

Мелкий придурок едва не попал под колеса ехавшего следом за нами грузовика.

Машина стукнула его правым крылом, подросток отлетел от удара на обочину. Стукнул что есть сил о деревянный борт и как только машина остановилась тут же спрыгнул на красную пыльную дорогу.

Чертова красная земля! Красная пыль в сезон засухи повсюду, она въедается в одежду, кожу, волосы превращая все это своим окрасом в поверхность Марса.

Тяжелая винтовка в руках направлена в сторону ближайшей «зеленка», которая тут повсюду. Глаза рыскают из стороны в сторону в поисках опасности, вроде все спокойно.

Знаками показал своей команде рассыпаться по округе, беря под охрану и контроль два наших грузовика. Сам направился к копошащемуся и воющему от боли пареньку в придорожных кустах. Лоб ему расшибло будь здоров, вон как кровища хлещет.

Моя команда, особенно из числа новичков глядит на меня, как на умалишенного. Ну, еще бы, с чего такая доброта и человеколюбие к совершенно постороннему пацану, который сам бросился под колеса грузовика? Тем более от белого человека? Местные привыкли, что белые не особо их привечают, ставя по шкале ценности в один ряд с обезьянами и крысами.

Но, я-то не простой белый, я – русский, а значит, для меня любой человек в независимости от цвета кожи в первую очередь – Человек!

Тут, конечно же, не плохо было вспомнить слова из знаменитой песни Shamana «Я русский», но, честно говоря, я не знаю ни единой его песни, да и сам он как певец мне не нравится, какой-то он слишком слащавый, прилизанный и попсовый.

То ли дело Юра Клинский, он же Хой…

Стоп! Про мертвого негра не Хой пел, а «Запрещенные барабанщики». Вот блин, от этой жары в голове каша. Итак, что тут у нас с чернокожим парнишкой? Жив? Сейчас поглядим.

Глава 4

Паренек был тщедушен, как многие африканские дети. Скелет, обтянутый кожей. Оборванные до колен шорты, замызганная майка, слетевшая от удара плетенная из листьев шляпа и полное отсутствие обуви на ногах.