Вольные стрелки

– Это имя означает, что его носитель – доверенное лицо и близкий друг, на которого всегда и во всем можно положиться, – сообщил я Паспарту, придумав на ходу толкование вымышленного имени.

– Очень хорошо! – обрадовался Паспарту и уже через пару дней у него в руках был паспорт, в котором значилось что он Паспарту Советик.

Фамилия Советик, как вы уже, наверное, догадались означало в понимании Паспарту, что он – «советский» гражданин. Наивный африканский парень, думающий, что, изменив ФИО можно изменить и свою судьбу.

Я вот, к примеру, пожелал, чтобы моя новая фамилия заканчивалась на благородное двойное «ФФ» в конце – Чехофф. Стал ли я от этого наследником дворянского титула? Конечно, нет, но зато теперь я могу пускать пыль в глаза каждому встречному-поперечному, намекая на свое родство с российской царской семьей. С каждым днем, проведенным в Африке я все больше и больше чувствовал себя Остапом Бендером, он же Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей Бендер-Задунайский. Кажись такое было полное имя у великого комбинатора.

Такое шикарное начало моих африканских похождений вселило в меня весьма радужные надежды на безбедное существование на Черном континенте. Служебный паспорт гражданина СССР открывал передо мной двери в любом государственном учреждении тех африканских стран, где были на официальном уровне приглашены советники из Союза. Даже танзанийский паспорт мне и Паспарту выдали так быстро не столько благодаря щедрой взятке, сколько тому, что при первой встрече с нужным чиновником я козырнул своим служебным паспортом, а потом еще и вел разговор на русском языке.

Короче, можно было не заморачиваться с Иностранным легионом, но…

Не десятый день пребывания в Танзании я заметил, что за нами с Паспарту ведется слежка, а потом парочка каких-то хмурых типов попыталась захватить меня в плен. Я ж в Африку свалился непосредственно с войны «на сале», поэтому человек резкий, еще не успевший врасти в мирные реалии, опять же пистолет был в кармане…короче, пристрелил обоих типов не особо разбираясь, чего они от меня хотели и к какой стране принадлежат.

Уже потом, когда мы с Паспарту плыли на лодке вдоль побережья на север, я подумал, что возможно те два хмурых типа, которых я «задвухсотил» из пестика были вовсе не враги, а свои, родные советские сотрудники КГБ. И сперва надо было разобраться, а уж потом палить почем зря. Но, шо сделано, то уже сделано.