Валет

Добрел до края этого цветочного благолепия и уперся в невидимую преграду. Воздух передо мной сгустился до состояния плотного одеяла. Я делаю движение вперед, а какая-то невидимая стена меня не пускает. Тело упирается во что-то плотное и вязкое, будто бы я толкаюсь в объемную, мягкую перину, которая до определённого момента прогибается, а потом стопорит и не пускает.

Ну, вот накаркал. Сам же жаловался, что сон какой-то тупой без драйва и действия. Хотел странностей, нате вам! Получите, не обляпайтесь!

Толкался я в преграду довольно долго, минут двадцать, даже вспотел и запарился.

Во сне запарился и вспотел?! Преграду преодолеть так и не смог. Отошел на пару шагов назад, успокоился, перевел дыхание. Немного подумал.

Сон мой? Мой! Значит, всеми процессами во сне управляю тоже я? Ну, конечно я, кто же еще, не папа Римский же! Значит надо просто представить, что этой преграды нет и пройти сквозь неё.

Как в советском фильме «Чародеи»: – Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!

Закрыл глаза, представил, что впереди нет никакой преграды, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и медленно пошел вперед.

Шаг. Еще шаг, еще шаг.

Тело упирается во что-то теплое и вязкое, но я напористо иду вперед. Преграда становится плотнее и ощутимей, но я не сбавляю напор, просто шагаю вперед, не думая, что делаю. Просто иду.

Шаг, еще шаг. Снова шаг, еще один и еще один.

Становится ощутимо жарко, как будто я в жарко натопленной парилке. Жар бьет спереди упругим напором, но я продолжаю шагать.

Это ведь все неправда, это сон.

Вдруг понимаю, что от преграды я отступил на два шага назад, а сделал вперед уже не меньше десяти шагов. И как только я об этом подумал и открыл глаза, преграда исчезла, а я со всего размаху упал вперед лицом, растянувшись во весь рост. Приземлился на мягкую траву, успев выставить руки вперед.

У-уууу!

Неожиданно раздался громкий, низкий трубный рев где-то по соседству. Вскочил на ноги, огляделся.

Рев шел со стороны холма, на вершине которого была деревянная смотровая вышка.

У-уууу! Труба, похожая на трембиту ревет на смотровой вышке. Дует в неё какой-то невысокий крепыш.

– Чего трубишь? – громко крикнул я.

Я сейчас находился у подножия холма, и нас с трубачом разделяло не больше сотни метров.

– А-ааа! – заорал во все горло трубач и кубарем скатился с лестницы. – Он пришел! Пришел!!! – заверещал крепыш и исчез на обратной стороне холма.