Война 2020. Керченский узел

Ну что, поможешь?

– Ща, дай сообразить, – Сидоров задумался на секунду, потом схватил трубку старинного дискового телефона, выпуска середины двадцатого века, и, набрав на нем короткий номер в две цифры, дождался, пока на другом конце возьмут трубку, зычно крикнул: – Шкет? Бегом ко мне.

– И где ты этого монстра откопал? – кивнул я на телефонный аппарат в карбалитовом корпусе. – Принципиально, что ли, рацией или мобилой не пользуешься?

– Конечно, – кивнул головой Фюрер. – Их же прослушать можно, а этого старичка никак, ну если только к проводам не подключиться, но на этот случай у нас есть одна хитрость, но какая, я тебе не скажу, потому что ты из конкурентной фирмы.

– Босота вы районного масштаба, а не фирма, – пренебрежительно хмыкнул я. – Есть чего пожрать?

– Ща, зробымо.

Сидоров засунул руку под стол, там у него был небольшой «гостиничный» холодильник. Передо мной возник нехитрый натюрморт на тарелке: кусок сала, луковица, горбушка черного хлеба, кольцо кровяной колбасы, четыре вареных яйца и парочка крупных картофелин, сваренных в мундире.

Фюрер тут же очистил лук от шелухи, порезал сало, хлеб и колбасу. Потом он протер нож тряпкой и положил его на стол. Нож был интересный – копаный окопный клинок вермахта с клеймом «Пума», «Золинген», рукоять – бакелит. На клинке дополнительно набит номер, что этот номер означает, Фюрер не знал, но очень этим фактом гордился, потому что с его слов выходило, что обычно подобные ножи шли без номеров, значит, этот клинок был из особой партии.

Этот нож да наколки на теле – это все, что осталось у Фюрера от старой жизни. Фюрером, кстати, его называл только один человек – я, у остальных он выбил это привычку… вместе с зубами. Раньше, в старой жизни, Виталий Сидоров был ярым ультраправым, или попросту неонацистом. А еще он был «копачем», или, как их модно называть, – «черным археологом», коллекционером и собирателем всего, что связано с историей Второй мировой войны.

Бои в наших местах шли упорные и ожесточенные, за годы войны город несколько раз переходил из рук в руки, так что военного железа в земле хватало с головой.

С того, что взял на копе, Фюрер и жил, откопает котелок, восстановит его, потом продает. Военное железо всегда хорошо шло, энтузиастов, которые за котелок, ложку, жетон или подсумок готовы заплатить, хватает.