Осколки маски

Два, четыре, шесть, двенадцать, двадцать… Удары сыпались с ошеломляющей для простого человека скоростью, но кто в том зале был простым человеком? Все, кто там был, знавали удары и побыстрее, но в тот момент для одного конкретного американского бойца хватало и такой скорости. Вот пропал его «доспех духа», и уже ему пришлось уйти в глухую оборону, прикрыв руками голову. Очередной удар сломал ему кость правой руки. Лицо уже давно избито в кровь. Ребра трещат от нагрузки, но пока держатся, правда, лишь за счет того, что парень почти их не трогает, сконцентрировавшись на голове и прикрывающих ее руках.

Следующий удар отбросил левую руку в сторону, но сил вернуть ее на место уже не было, а значит, лицо фактически открыто, что моментально подтвердил сломанный ударом нос. Понимал ли Роджер, что проиграл? Конечно. Но сдаваться? Нет. Флеминги умирают, такое, хех, бывает, однако сражаются, черт подери, до конца.

В какой-то момент Казуки, рывком поднявшись, начал избивать противника ногами, но недолго.

Заметив, что тот уже даже не шевелится, остановил очередной удар. Не зная, что делать дальше, отошел чуть в сторону и посмотрел на Щукина, потом на американца. Опять на Щукина. Опять на американца. Он победил, но господин говорил, что смерть человека Патриарх не спутает ни с чем, тем не менее Казуки был в недоумении, он ведь ничего не почувствовал. Его противник жив? Или все-таки мертв. Мертв… Он убил… Нет, господин же говорил, что он не спутает… смерть… Значит, жив? Ведь жив? Но… он ведь должен… Что должен? Убить? Победить? Жив этот гайдзин или нет, демоны его подери?!

Роджер был жив.

Ненадолго потеряв сознание, первое, что он сделал, это попытался закрыть голову, после чего на автомате принялся подниматься на ноги. Медленно, еле-еле. С окровавленным лицом и недействующей правой рукой. Все это время Казуки стоял в стороне и тупо пялился на своего противника. Пару раз упавшего, но упорно поднимавшегося на ноги противника. Когда тот все же более-менее утвердился на своих двоих, то попытался встать в стойку, но со сломанной рукой все, что у него вышло, это поднять левую и прислонить к виску, обозначив тем самым готовность к бою. Насколько это вообще возможно для человека, который и стоять-то не должен. И что теперь делать ему, Казуки? Продолжить избивать противника? Забить его до смерти? Но… Как так-то? Это ведь… Это ведь уже не бой.

– Господин сказал победить, – произнес Казуки, глядя на Щукина. – Я победил.