Осколки маски

Особенно если они из другой страны. Кому надо, тот все знает, а вот от общественности данный факт лучше скрыть. Наипаче, коли для этого и делать-то почти ничего не надо.

– Но ведь рано или поздно все вскроется, – заметил Щукин.

– Только если я того захочу, – усмехнулся я. – Больше оно никому не выгодно. Да и мне, если честно, огласка принесет не так уж и много пользы. Это если забыть, что прямо сейчас мне это и вовсе ни к чему. Вот после войны… – задумался я. – Впрочем, после войны будет совсем другая новость греметь.

– Твое патриаршество? – покачал Щукин головой. – Как по мне, не стоит оно того.

– Информация обо мне несет не только проблемы, но и много выгод. Я не могу разбрасываться таким ресурсом.

– А Казуки? – спросил он.

– Насчет него я еще не уверен, – ответил я. – Если раскрыть информацию о нем, то проблем будет… многовато. Все-таки два Патриарха в одном роду. С другой стороны, скрывать его силы вечно не получится. Принятие в род, а потом игнорирование обучения бахиру – слишком подозрительно.

На моем фоне, конечно. Все будут смотреть и сравнивать, слухи в любом случае поползут.

– Кстати, коль уж разговор зашел о парнишке, тебе не кажется, что его одержимость тобой несколько… несколько напрягает?

– А… это…

– И, судя по тому, как ты скривился, напрягает не только меня.

Скривился? Блин, и не заметил.

– К сожалению, я ничего не могу с этим поделать. Мне тоже хочется, чтобы он был более… самодостаточен. И независим. Даже говорил с ним на эту тему.

Только это, кажется, к обратному результату привело, – вздохнул я. – Будем надеяться, что принятие в род поможет ему. Все-таки быть слугой и полноценным Аматэру – разные вещи. Впрочем, это наши с тобой личные мнения. Моральные установки. А вот для рода, принимающего в свои ряды подростка с непростой судьбой, так даже лучше.

– Ты тоже подросток, – усмехнулся он в чашку с чаем. – Да и судьба у тебя посложнее будет.

– Будешь смеяться, – вздохнул я тяжко, – но мы с Казуки похожи в нашем фанатизме.

Точнее… Ирония в том, что для рода Аматэру и его фанатизм, и мой идут во благо. С Казуки все понятно – он верен мне, Аматэру Синдзи, и сделает ради меня и, что важнее, рода все что угодно. Я же… – замялся я. – Мой бзик… как бы это… Мое величие… Точнее, величие моего имени. И раз уж я Аматэру…

– Все для рода, – кивнул Щукин.

– Немного не так, но в целом – да.

– Не так? – удивился он.

– Немного, – кивнул я. – Не я для рода, а род для меня.