Воронеж 20.40. Красная книга Алёши

Он в Юго-запад подался. Правда, поговаривают, что че неловек он теперь. Не человек… Да и никогда им не был! Но все одно, поможет тебе шибко. Найти поможет того, кого ищешь.

«Какой Мухомор, какой Гамлет?», – снова подумал Герман и вышел к Гере, поняв, что от старухи больше ничего не добиться.

– Кто это? – сверкнула улыбкой Гера, указывая на енота.

– Семён это, друг. Или Сеня. Не знаю пока, как лучше. Эльза подарила.

– Странно, что не съела, – пробурчала Гера. – Давно я у нее не бывала.

Зверек выглядел необычно и был размером чуть больше крупной кошки.

Тело енота покрывал серо-коричневый мех, а глаза обрамляла черная окантовка, словно кто-то надел на зверька бандитскую маску. Этот комичный вид дополняли длинные, почти белые усы и полосатый хвост. Зверек постоянно пытался открыть клетку. Вытягивая длинные черные пальцы, он старался сдвинуть защелку, но ничего не выходило, однако енот не оставлял попыток.

– Гера, как мне попасть на колесо?

– Завтра попадешь, если все будет нормально.

Пауки доставят.

– А кто такой Мухомор? – не успокаивался Герман.

– Да дед тут у нас странный живет… Зачем он тебе?

– Эльза потолковать с ним просила.

– Не связывался бы ты… Хотя, почему нет? Лишь бы не запутал тебя окончательно этот философ недоделанный. Ладно, давай завтра, сегодня уже поздно. Да и есть скоро будем, после скачков долго без еды нельзя.

Лучник втянул ноздрями вечерний дымок, что шел от полевой кухни динамовцев, и направился вслед за Герой туда, где женщины-поварихи складно пели задушевную песню:

Белеет ли в поле пороша иль гулкие ливни шумят!

Стоит над горою Алеша, Болгарии русский солдат.

А сердцу по-прежнему горько, что после свинцовой пурги

Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги.

Глава 5. Собачьи джунгли

– А хотите анекдот про Октябрей?

– Валяй, Сова, – заинтересованно буркнула Рыжь.

– Ага… Так вот. Пришли Красные Октябри к Кочегару и спрашивают: «Кочегар, ты умный, как слово „грудь“ пишется – через Д или Т?» Кочегар им отвечает: «Да пишите по-простому – сиськи».

Октябри чешут репу: «Нет, Кочегар, так не пойдет. Что ж мы, по-твоему, Воронеж сиськами защищали?»

В холодном воздухе раздался негромкий женский смех. Скоро Сова и Рыжь слаженными усилиями разогнали «четырехколеску», которой поделились с ними пауки с Динамо. Впереди маячил кордон динамовцев и железнодорожный мост, ведущий в Отрожку.