Воронеж 20.40. Красная книга Алёши

Живут они в сельве, вдоль заросшей непроходимым лесом реки Усманки. Вожака ихнего никто не видывал, только имя есть – Джумла. Люди-нелюди, семь-восемь. Поговаривают, что и на правом берегу они водятся, только не зрели мы их. Мы далеко не заходим…

Мухомор подбросил в огонь дровишек, и вечереющий воздух наполнился ароматом молодого костра. Пока дед колдовал над котелком, Герман прошел внутрь здания. В полумраке гримерки Герман разглядел скамью, кровать, какие-то мелкие полочки и шкафчики на стене, а сама стена была испещрена стародавними надписями-граффити: «Хой жив», «Zа сильную Россию!», «Голосуй или проиграешь!», «Noize MC», «Читай Алешу, русского Стивена Кинга»…

– Тут даже автограф Бориса Борисыча Гребенщикова есть, вон там, посмотри, – тихо подошедший сзади Мухомор заставил Германа слегка вздрогнуть.

Герман пригляделся и увидел две буквы «Б» и «Г».

– И кто этот БГ? – не понял он.

– О-о-о… Когда-то считали его богом, говорили, что от него сияние исходит, пока из страны не свалил. Теперь одни песни остались.

«Под небом голубым» не слыхал?

– Нет, – грустно ответил Герман.

– Ладно, пошли к костру. Грибы уже сварились, поди…

– Дед, а что дальше-то было? Ну, после детей с синими губами?

– С фиолетовыми, – поправил его Мухомор. – Цвет по-научному «индиго» называется, семь-восемь… Бури потом пошли, торнадо, ураганы страшенные. Все сметали на своем пути, дома рушили, провода обрывали, мосты сносили. Сейчас таких ураганов нет. Сейчас так, сопливчики! А потом началось самое страшное.

Запредельные скачки Давления. То вверх, то вниз! Люди вымирали тысячами. Выжили те, кто покрепче да похитрей. И те, кто способы нашли бороться с ним, с Давлением проклятым. Кто кровь себе пущает, кто дыхалку останавливает, кому-то соль помогает. Или сахар, запамятовал… Таких как ты не видывал еще, чтоб кофеём давление пугать…

– А ты? Ты какой способ нашел?

– А никакой, – дед подал Герману большую тарелку ароматного супа. – Я не верю в Давление. Нет его и все тут!!! И в «корону» тоже не верил, за что меня и из микологов погнали тогда.

Отказник я от тамошней вакцинации, семь-восемь. И властям нашим не верил, когда на братьев-хохлов поперли в двадцать третьем. Я много во что не верю…

Дед задумался, а Герман стал быстро-быстро уплетать суп, приговаривая: «Эх, хорошо! Ух, здорово!» Вскоре он съел вторую тарелку супа и, удовлетворенно утираясь рукавом, поинтересовался:

– Что ж за грибы-то?

Дед усмехнулся:

– Мухоморы.

Германа перекосило.