Грядущее

Голова раскалывалась на части. Я почувствовал, как вновь подул ветер. Глаза открывать не стал. Ждал, пока не услышу скрежет металла. И этот миг настал.

И я открыл глаза: все та же плита, та же станция метро, те же руины. Когда-то я прочитал в одной книге или услышал где-то, что ад – это не кипящие котлы смолы, где варятся люди, совсем нет. Ад – это бесконечное повторение одного и того же, осознанное однообразие. В этом смысле с проявлением, с отголоском ада мы встречаемся повсеместно в нашей жизни. Что, как не ад, работа на конвейере или трудовые серые будни любого человека? Дом – дорога – работа – дорога – дом.

Повседневность обыденной суеты скрывает от нас свою адскую сущность, то, что ждет нас, когда мы шагнем за рубеж жизни. Теперешнее мое существование превратилось не в отголоски, а в реальный ад.

«Может быть, я действительно умер?» – предположил я, сев на плиту, и с тоскою стал смотреть в сторону уходящих вдаль железнодорожных рельсов, которые вели к моему дому.

«Выхода нет!»

Именно тогда мой взгляд остановился на Нем.

Неожиданно на краю насыпи, что была правее, я увидел мальчика лет семи-восьми. Он был совсем как мой сын. Его серая камуфляжная одежда прятала хозяина среди монотонного мира без красок. На голове паренька была надета черная вязаная шапка, благодаря которой я его и заметил. Он внимательно смотрел на меня серьезным, взрослым взглядом детских глаз и молчал.

Глава 3. Крестоносец

«И стал я на песке морском и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные.

Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть».

Стих 1, 2, глава 13 Откровение Иоанна Богослова

Увидеть живого человека в мертвом мире, где надежда безвозвратно потеряна, было шоком для меня. Я уставился на мальчика и не мог поверить своим глаза. Надежда на то, что моя жена и сын живы, снова забрезжила во мне.

Парень не боялся меня, изучая как обезьянку в зоопарке – с интересом и любопытством. Такое поведение в сложившейся ситуации казалось мне странным. Вот я – взрослый, но растерянный, испуганный, загнанный в угол, ничего не понимающий в происходящем. А вот мальчик – спокойный, уверенный, как будто он находится не на руинах вчера разрушенного мира, а вышел в магазин за хлебом.

Мы какое-то время молча смотрели друг на друга, не шевелясь.