Понтификум. Пепел и грех

Менд судорожно вздохнул и услышал презрительное хмыканье. Орис отступил в сторону, его глаза горели. Старику всегда хотелось избавиться от Тоса Винума. Жаль, не получится сделать это собственными руками, но вид мучений Менда, похоже, доставил ему извращённую радость.

Юноше нельзя показывать страх. Хищник, который зовётся жителями Левантии, почует его.

– Последнее слово, – глухо пророкотал юноша. Отец Менда только молча кивнул, и Орис толкнул его на колоду. Менд вскинул топор над мускулистой шеей и тогда отец улыбнулся, будто сын правильно выучил урок.

Сквозь рёв толпы юноша слышал, как он прошептал: «Беглянка уже далеко…»

Лезвие стремительно опустилось, рассекая знойный летний воздух. Чистая работа. Голова Тоса Винума прокатилась к краю эшафота. Менд прошёл вдоль тёплого кровавого следа и поднял её за волосы вверх. Это традиция: преступник должен увидеть, как народ принимает его смерть, он должен взглянуть на монументальный собор Скорбящего.

Ликующие крики едва не сбили нового палача с ног.

Менд отшатнулся назад и вдруг увидел, как из тела отца начинает вытекать вязкая чёрная смола, постепенно становясь одним из грехов Алой Девы. Он встретился взглядом с мёртвыми глазами Тоса Винума и внезапно вынырнул обратно в покои архисанктума.

– Однако для меня всё равно остаётся загадкой, почему я до сих пор при деле. Я пробыл подле отца достаточно времени, чтобы знать, что изменников и их родственников либо казнят, либо изгоняют, – Менд подошёл к витражу и взглянул на простиравшуюся внизу многолюдную Левантию.

Чудовищно-огромный Великий собор Скорбящего бросал тень на множество теснящихся жилищ бедняцкого Дома Ночи, на роскошные дома лордов и леди Гербов Дома Службы, на мастерские и кузни Дома Дыма, на эклессии и часовни Дома Благости – вся столица будто бы находилась во власти этого громадного сооружения. Стёкла задребезжали от глубокого, наполненного печалью звона.

– Ах, если бы не возведённый благодаря чуду мизерикордии Великий Собор Скорбящего, страшно представить, в кого бы мы обратились.

Серый Саван не щадит никого, мой дорогой Менд, а потому истово молитесь, дабы Двуединый колокол не умолк, – Солерус занял место рядом с пыточным мастером, и указывая на Левантию левой рукой, облачённой в чёрную перчатку, продолжил: – Братство Погребения милосердно приняло вас в свои ряды по причинам, известным лишь понтификару Мортосу. Усердно трудитесь на благо веры и закона, и тогда, быть может, вам откроется ответ.