Понтификум. Пепел и грех

С выцветшей от времени ткани на посетителей милосердно взирала святая Гинита, держа в руках белоснежную розу и тонкий клинок. В камине, что занимал почти всю западную стену, металось пламя, отбрасывая рваные тени на собравшихся в зале людей.

Нынче ночью хозяину не повезло – ни одного бродячего менестреля. Приходилось слушать пьяные окрики гостей и невнятные праздничные тосты. «И ведь ни одного эклессиара* сегодня» – с досадой подумал тавернщик, проходя между столами с глиняным кувшином и разливая эль в щербатые кружки.

«Лучше бы святая Гинита привела сюда трубадура, чем воинов ордена. Хотя они ведь тоже путешественники. Видимо, усерднее молились ей» – мужчина налил тёмный горький напиток сидевшим в дальнем углу людям в доспехах и благожелательно улыбнулся.

– Господа фортисы*, буду рад услужить воинам Скорбящего. Праздничной дичи ещё много. Моя дорогая жёнушка наготовила на целый святой легион. Отбросьте скромность, сегодня же праздник.

– Благодарю, добрый человек. Греху обжорства всё равно, какой сегодня день.

Нас удовлетворит скромная трапеза. Того, что уже стоит на столе довольно.

Как только хозяин удалился, один из воителей сплюнул и задал вопрос:

– Проклятье, и почему в ночь Бледного Покрова всегда так холодно? Вот скажи мне, книжник, всегда ли мороз так сильно кусал нас за жопы, а? – проворчал он. Затем воин сделал глоток из кружки и вытер пышные усы тыльной стороной ладони. – Ну, ты ж у нас умный. Чего молчишь, будто воды в рот набрал, Ликурис? Я что, зря тебя в Витровере спас от охочей до твоей кровушки толпы?

– Нет-нет, что вы, мастер Кандидус, что вы, – человек, сидевший напротив воина, примирительно вскинул руки.

Сухопарый и невысокий, он, казалось, сделался ещё меньше под суровым взглядом собеседника. Поправив обитый мехом плащ, он несколько раз кашлянул, прежде чем продолжить.

– В летописях Ламентарума сказано, что до Погребения зимы были куда мягче нынешних. Ещё до образования Понти?фикума. И, коль мы заговорили про времена Идара-Ваятеля, мастер Кандидус, я надеюсь, что вы спасли меня не для того, чтобы передать в лапы экзекуторов* эклессии? Если так, то лучше бы меня в Витровере камнями забросали.

– Не бойся, Ликурис. Я в Скорбящего верую и эклессию почитаю, но отдавать человека экзекуторам за то, что он не те книги читал, не буду. Слишком мало в Понтификуме людей, которые читать умеют. Тем более манускрипты на священном языке. Если только среди этих добрых господ… – Кандидус обвёл рукой собравшихся в таверне людей.