Понтификум. Пепел и грех

Луна скрылась за набежавшими тучами, напоследок уронив лучи на почерневший от времени и непогоды раздвоенный шпиль эклессии и двух беглецов, скрывающихся в святом месте. Болото потревожил размеренный колокольный звон. Затем с небес посыпался пепел.

***

– Я что-то слышу, доминус, – негромко произнесла Аристея. Сумрачная чаща шелестела на тысячу ладов. В стылом воздухе пролетали алые листья болотных деревьев. Девушка поправила капюшон плаща и оглянулась. Ей казалось, что пара деревьев слева теперь были на несколько шагов ближе к узкой тропинке, которую они избрали для путешествия.

Небольшие дорожные лошадки путников тревожно фыркали.

– Будто тихие, едва уловимые шаги? – откликнулся ехавший впереди Валеад.

– Именно, – девушка сглотнула. В городе она всегда знала, чего ожидать от его обитателей, но здесь, среди коварных топей, уверенность улетучивалась. Даже присутствие наставника не спасало.

– Тебе нечего страшиться, девочка. Это крадущиеся древа.

Они безобидны.

– Никогда о них не слышала.

– Мир огромен, девочка, и скрывает множество чудес. Крадущиеся древа всегда ищут источник воды. Если он иссякает, они вытягивают корни из земли и отправляются туда, где их снова будет питать родник, – Валеад обернулся и ободряюще улыбнулся. – Мы прибудем в Падаль через несколько часов, а потому, Аристея, я прошу тебя: ни одного упоминания о мизерикордии и колокольчиках. Мы – странствующие лекари, которые пытаются помочь несчастным душам, – наставник посерьёзнел.

– Да, доминус, но… – девушка на мгновение осеклась. – Если мази, припарки и отвары не в силах помочь бедным людям, почему я не могу попросить у вас колокольчики и вдохнуть в несчастных жизнь? Для чего вы учите меня, если я не могу использовать эту силу? – голос Аристеи слишком громко звучал в густом лесу. Валеад вздохнул и крепче сжал поводья.

– Потому что, дочь Ицилии, – с нажимом сказал Валеад.

 – Эклессия ищет нас, Аристея, а если эклессия хочет что-то найти, она найдёт. Уж я-то знаю не понаслышке. Скольких еретиков я отыскал для понтификара Мортоса, сколько раз те, кто только открыли в себе мизерикордию, отправлялись за мной в казематы братства Погребения, – голос Валеада дрожал. Ненависть, тлеющая глубоко внутри, была готова выплеснуться наружу. – Ни один не вышел обратно в угоду тому чудовищу, что зовётся понтификаром Мортосом.