Понтификум. Пепел и грех

В глазах девушки вновь зажглась робкая надежда на прощание с отцом, но её прошлой ночью отобрал Менд. Уж лучше она будет считать его чудовищем, как остальной люд. Нельзя открывать истинную причину. К тому же вряд ли этот сверкающий невинностью оленёнок поймёт его.

– Я живу торговлей телами. Покупателей хватает.

Девушка вновь гордо распрямила плечи. Казалось, она ожидала такого ответа.

– Денег у меня нет. Но, может, вы согласитесь взять в уплату бабушкин домик здесь, в Левантии. Это единственное, что у меня осталось.

Менд оглядел четыре стены и потемневший от времени потолок, а затем произнёс:

– Зачем мне ещё один дом? Дом не прокормит меня, в отличие от золотых ведисов.

Девушка сглотнула.

– Больше мне нечего вам предложить.

– Твой отец вряд ли одобрил бы это, – сказал Менд. – Можешь считать меня лжецом, но последние слова Дируса были о тебе. О том, как ты будешь жить дальше. Без него.

Юноша осёкся, заметив, что девушка всхлипывает. Что ж, она может позволить себе всхлипывать.

– Хочешь, чтобы я отдал тело тебе?

Горький всхлип и яростный взгляд подсказали Менду, что девушка едва удерживалась от слёз. Она стояла спиной к нему, вцепившись в кольцо, приделанное к двери.

– Откуда вам знать, что хотел отец? Вы ведь пытали его, истязали и били, а в конце вздёрнули на площади.

– Если бы… – горько произнёс Менд. – Если бы я не продал тело, то вернул бы его тебе. Пора выходить, если ты всё ещё хочешь, чтобы я помог тебе.

Девушка стиснула руки, и Менд заметил алые капли крови там, где ногти пробили кожу.

***

Палач и его спутница шли вдоль тёмного фасада знахарской лавки, когда Менд перехватил чей-то вязкий, будто масло, взгляд. Какой-то толстый купец небрежно кивнул девушке из окна. Она опустила голову, пряча исцарапанные, загрубевшие руки под передник и зашла внутрь, шёпотом попросив Менда подождать на улице. Привычный городской гул отлетал от почерневших от пепла стен домов.

Палач не вслушивался в их разговор, но доносящиеся из окна слова били по ушам, будто ему снова шесть, и уличные мальчишки закидывали его камнями.

– Думаешь, если я раньше платил твоей бабке за травы, то буду брать их и у тебя? Ты должна быть счастлива, что тебе доверяют работу подмастерья, а должного усилия я не вижу, – купец говорил прокисшим, будто молоко во время грозы, тоном.

– Я только вчера принесла всё, что вы просили.