Понтификум. Пепел и грех

Пламя печи не даёт достаточно света.

– Будет тебе свеча, лекарь, – женщина воткнула нож в стоящий рядом с печью стол и запалила свечу. Валеад принял её и прищурился, пытаясь рассмотреть ушную раковину. Тяжело вздохнул.

– Есть шило? И пожалуйста, разбудите сына, иначе всё будет только хуже, – сказал Валеад, ставя свечу на стол. Аристея вопросительно посмотрела на учителя.

– Шило-то есть, да почто оно тебе, одноглазый? С Гариусом-то что случилось? И не юли, окаянник! – прикрикнула на Валеада пряха.

– Если дело касается человеческой жизни, я всегда откровенен.

– Тыкать Гариусу в ухо шилом? Ты что, совсем со своего ума сбрендил, одноглазый? – пряха была готова схватить нож.

– Лорка, если хотите, чтобы эта тварь выела вашему сыну глаза изнутри, то мы сейчас же уйдём, – тихо сказала Аристея. Глаза женщины сделались круглыми от удивления и ненависти, а затем она безвольно опустила руки.

– Делайте что нужно. Грейте своё шило, только пусть с моим мальчиком всё будет в порядке, прошу вас, – Лорка опустилась рядом с сыном и разбудила его. Ребёнок удивлённо посмотрел на пришельцев из-за полуприкрытых век, но Аристея успокоила его.

– Гариус, дорогой, у тебя же болит головушка? – мальчик кивнул и поморщился. – Сейчас перестанет болеть. Твоя матушка заботится о тебе, и пригласила лучших лекарей. Ты только лежи смирно, а мы с дядей Грисом сейчас тебя вылечим, хорошо? – мальчуган перевёл взгляд с Аристеи на мать, и та коротко кивнула.

– Ага, тётя знахарка, – только и смог сказать Гариус. Валеад тем временем накалил шило, и в полутьме мелькнул алый раскалённый наконечник. Аристея и Лорка крепко держали мальчика, а тот не переставал хныкать. Аккуратно, дюйм за дюймом, Валеад вставлял шило в ухо мальчика. Каким-то чудом ему удалось проколоть клеща, не оставив ожогов. Гариус тихонько хныкал от страха и вот-вот готов был разреветься по-настоящему.

– Спасибо, спасибо! – она чуть ли не кричала от радости. – Что бы было с моим бедным Гариусом, если бы не вы? Хвала Скорбящему, что послал спасителей в ночной час! – пряха принялась сотворять двуперстия.

– Теперь, когда ребёнок проснулся, давайте опустим подробности недуга, добрая женщина, – сказал Валеад, откладывая шило в сторону. – Если в вас сейчас говорит искренность, то, прошу, дозвольте нам остаться на ночь.