Понтификум. Пепел и грех

Затягивая петлю, я желаю тебе жизни вечной, – прошептал Менд и подал знак Орису. Лязгнул механизм, и пасть люка открылась, заглатывая новую жертву правосудия. Гимн оборвался на полуслове. Послышался мерзкий хруст, и тело Атронии Люцернии покачивалось теперь маятником смерти на глазах левантийской черни. И тут послышался двенадцатый удар колокола. Затем сам собор содрогнулся с ужасающей силой. Страшный, глухой рёв прокатился по площади Лиходеев. А потом с громогласным грохотом, с гудением и свистом вниз рухнул соборный колокол.

Огромный, неимоверно тяжёлый и вычурный, он ударился о мощёные плиты с жутким громыханием и покатился в толпу, давя тела, головы, кости, забрызгивая камни площади кровью. Колокол покатился, рождая оглушительные крики, ломая руки и ноги тем, кто пытался убежать от него. Наконец, он треснул и замер у эшафота, расколовшись на пять окровавленных частей.

Люди бросились вон с площади. В панике сервусы топтали детей, стариков и нищих, охаживали друг друга кулаками, втыкали пальцы в глаза, лишь бы только убраться подальше.

Площадь вмиг наполнилась рыданиями, стонами, ором, плачем и истерическим смехом. Люди спотыкались, топтали тех, кто уже лежал на камнях, плевались кровью и сражались за право первыми сбежать из страшного места. Никто не придал значения тому, что из тела Атронии так и не вышел грех.

Где-то в толпе на камни упала мать с ребёнком. Прежде чем она успела встать, малыша растоптали вонючие грязные башмаки оборванцев, которые локтями пробивали себе путь с площади.

Какой-то пьяница бегал среди тел, а из обрубка левой руки хлестала кровь. Безумная обнажённая распутница хохотала и молилась посреди всего этого. Кто-то стонал и полз, волоча за собой переломанные ноги, раненые молили о милосердии, выли о спасении. Эклессиар призывал людей опомниться: взывал к Скорбящему, осенял двуперстием. Никто не слушал.

В сей, шестой день месяца Объятий Девы, звериный ужас и страх овладели жителями Левантии.

А на всё это глядели уродливые изваяния грехов и мёртвые каменные глаза святых со стен собора Лиходеев.

Менд застыл на месте, как громом поражённый. Он не мог отвести взгляда от окровавленного колокола. Внутри он заметил ту самую слепую девочку, что кровью выводила на позеленевшей от времени бронзе надпись: «И сыновья пожнут ярость отмщения за грехи отцов».

***

Менд заснул ближе к утру.