Инструктор по выживанию

Красота-то какая и тишина, даже жутковато, словно и живых вокруг нет, даже чертова псина заткнулась

Егор вошел во двор и остановился перед грудой утеплителя, потом посмотрел на крышу дома. С чего сегодня начнем? От размышлений оторвал шорох за спиной – в смородине показался Иван Михайлович. Выглядел он неважно – бледный, губы синюшные, руки подрагивают.

– Ты чего? Плохо? Сердце? Дышать больно? – на все вопросы старик мотал головой.

– Нет, нет, нормально все, голова только болит. Ты новости смотрел? – оборвал он Егора.

– Нет, – ответил тот, – у меня и телевизора-то нет.

– Пошли к нам. Пошли, пошли, – потребовал дед, – посмотришь.

Егор повесил мокрое полотенце на перила крыльца и полез следом за соседом в заросли смородины. Надежда Георгиевна сидела перед маленьким телевизором, Егор поздоровался с женщиной, остановился у нее за спиной. На экране с воем и огнями пронеслась полицейская машина, вылетела на тротуар, едва не врезавшись в стекло витрины, но успела уйти влево, и пропала из виду.

Камера поехала вбок, и картинка получилась смазанной, Егор успел рассмотреть лишь толпу, перегородившую проезжую часть, битое стекло на асфальте, покрытое алыми каплями.

– Видал? – комментировал рядом дед, – со вчерашнего дня началось.

– А что началось-то? – Егор смотрел то на экран, то на подернутое сизой дымкой небо. Кажется, дождь собирается, а он тут дурака валяет…

– То ли демонстрация в Москве была, то ли митинг – я толком не понял, – докладывал обстановку сосед, – и кто первый начал – непонятно.

Кто говорит, что полиция огонь открыла, кто – что из толпы стреляли.

На экране появилась цепь ОМОНовцев, «черепаха» шла на беснующуюся толпу. Перед цепью наступающих разбилась бутылка с зажигательной смесью, кто-то успел отскочить назад, кто-то оступился и замешкался. Экран заволокло дымом, ведущий захлебнулся от собственных эмоций, Надежда Георгиевна вскрикнула, Егор отвернулся и направился к забору.

– Черт с ними, пусть бесятся, – сказал он на прощанье. – Мало ли дураков на свете.

Сейчас им рога-то пообломают.

Каркас из бруса был готов к вечеру, работу Егор заканчивал под мелким моросящим дождем, поужинал наскоро и плюхнулся спать, с твердым намерением встать завтра пораньше. Собака и соседи вели себя тихо, не бесновались, со стороны Тихоновых тоже не доносилось ни звука, и Егор быстро уснул под мерный стук дождевых капель по подоконнику. Следующий день, как и планировалось, начался рано, и в восемь утра работа уже кипела вовсю.