Найти и исполнить

Но уходить не спешил, слушал почти перекрытый помехами голос. «Нам приказ страны Советов победить полярный мрак…» Стас невольно улыбнулся. У деда, царство ему небесное, певческие данные отсутствовали напрочь, но петь обожал, бабка терпела его концерты, как и внук. Знал бы старик, что пришлось с его квартирой в высотке на Красных воротах сделать – проклял бы потомка. Угол рта дернулся, как от боли, Стас прибавил скорость, справа промелькнул знак границы города. Все верно, очередной вымерший населенный пункт оказался на пути ровно через полтора часа.

Проскочить его – дело десяти минут, дальше по Ярославскому шоссе в объезд до Дмитрова, дальше на карту можно не смотреть.

Через приоткрытое окно в салон просочился запах гари, Стас посмотрел по сторонам. Полыхало за высоким старым зданием, сноп искр поднимался в низкое облачное небо, слышались крики. Выстрел, за ним еще один – Стас прибавил скорость и назад не смотрел. Какое там – по сторонам головой вертеть, машину бы удержать, странно она себя ведет, носит ее туда-сюда через две сплошные.

«Курс на берег невидимый, бьется сердце корабля, вспоминаю о любимой у послушного руля…», – какой он, к чертям, послушный, того гляди из рук вырвется…

«Вспоминаю…» Больше трех лет прошли, а тот день он помнил по минутам. Бледного, измученного болью Лешку, Леру, похожую на привидение, «скорую» и мертвую пробку. Над головой крякает спецсигнал, Лешка уже не стонет – нет сил, сжался на носилках, свернулся, как ежик, уткнул нос в поджатые коленки.

Леру отталкивает врач, пытается перевернуть Лешку на спину. Тот зажмурился и мотает головой – не трогайте меня, не надо, отойдите все… Десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса и Стас выскочил из «газели», побежал мимо раскаленных от июльского зноя машин к «дэпээснику».

– Почему стоим?

– Спецпроезд, – не глядя, буркнул тот, – кортеж ждем.

– Сколько ждать!? – в ухо ему проорал Стас.

 – Сколько? Ты хоть «скорую» пропусти, сыну плохо! Мы в больницу.

– Спецпроезд, – повторил гаец, – не имею права. Надо ждать, когда проедут.

Здесь память подвела, пошли обрывки – слов, криков, действий. Держали его двое, третий метался, как обезьяна, орал, визжал, куда-то звонил. Раскаленная крышка люка под щекой дергалась и переползала с места на место, от боли в вывернутых руках Стас на пару секунд отключился.