Помощь деньгами и кровью

– А ведь мог этого всего и не увидеть, но господь сподобил…

– В смысле? – перебил его Илья. Дед повернулся к нему.

– Да так вышло, – спокойно сказал он, – что жизнь моя раньше срока закончилась. Жена умерла, дети квартиру продали и пропили, меня на улицу выгнали. Даже пенсию мне не дали, а я почти тридцать лет на одном месте проработал, в оборонке. И вредность у меня была, и выслуга, а все документы пропали. Детишки мои разбрелись кто куда, по чужим углам прибились, а я кому нужен? Хотел руки на себя наложить.

 – Дед перекрестился и сплюнул через левое плечо. Илья пристально глядел на стрика сверху вниз, а тот снова улыбнулся и вдруг ткнул пальцем в сторону забора:

– Гляди!

Там на фоне свинцовых туч переливалась яркая двойная радуга, крутая и упругая, блестела, чисто вымытая дождем. Илья и старик глядели на нее, а тот говорил, точно сам с собой:

– Руки на себя наложить хотел, уже придумал, как это будет.

– Как? – вырвалось у Ильи. Тут же стало не по себе, он глянул на старика, а тот вдруг улыбнулся сам себе.

– Под поезд хотел броситься, – поведал старик, – даже место приглядел. Ходил туда раз десять, смотрел, прикидывал, думал, как все это будет. – Дедок перекрестился и сжал кулаки.

– Уже и день назначил, и время. Я знал, когда товарняк пойдет, груженый, он километр тормозить будет, а то и больше. Решил, что сяду на рельсы к нему спиной и будь что будет. Паспорт хотел взять, чтоб хоть табличка с именем-фамилией от меня осталась, а не закопали, как неопознанного.

Илья вдруг увидел всю картинку, до мелочей, только там на рельсах сидел он сам. Сидел, глядя перед собой, на деревья, на небо, на птиц, на отполированные до блеска рельсы. Может быть, даже потрогал бы одну, гладкую, ледяную, и не обращал внимания на рев тепловоза за спиной. А потом, когда звук сделался бы вовсе невыносимым, когда почуял бы запах горячего металла, заткнул бы уши, зажмурился…

– А потом представил, каково будет тому мужику, что паровозом управляет, – сказал дед.

 – Ему-то это за что? Такое ни временем ни водкой не залить, на всю жизнь я бы по себе дурную память оставил. И не пошел.

– Не пошел, – эхом повторил Илья. Дед махнул рукой, точно муху отгонял.

– Напился, – прошептал старик, – день и ночь проспал, а утром сюда пришел. И остался, вот уже полгода здесь обретаюсь. На храм работаю, помогаю, чем могу.

Дедок снова перекрестился. Тучу отнесло ветром, выглянуло солнце, и радуга таяла на глазах.