Помощь деньгами и кровью

– Оля, Ванечку уведи! Да быстрее, быстрее! И Сереженьку спрячь, И Петеньку! Сука, сука рваная, да когда ж ты подохнешь, паскудина?

Яковлева оттолкнула совсем маленькую девочку от себя, та не удержалась, плюхнулась на асфальт и немедленно разревелась. Оля кинулась к ней, схватила на руки и упустила при этом ревущего Ванечку. Тот подбежал к матери, вцепился в ее юбку и заревел что было сил.

– Сука, гадина! – Яковлева прижала его к себе и прыгнула куда-то за ржавую «тойоту», что стояла посреди дороги.

Оттуда донеслись голоса и глухой звук удара. Илья прошел по дорожке вдоль дома и остановился у подъезда.

За машиной стояла девушка, высокая, со светлыми до плеч прямыми волосами. Спокойная, выше Яковлевой на голову, она сверху вниз глядела на бесновавшуюся перед ней тетку и орущего мальчишку.

– Детей моих убить хочешь! – Яковлева подпрыгнула на месте, девушка скривила губы и отошла немного назад. – Сама сдохнешь, сама, я тебе устрою!

– Закройся, дура, – бросила ей девушка, – кому ты нужна, крольчиха…

Яковлева осеклась, еще сильнее прижала ребенка к себе, обернулась.

Увидела Илью, стащила с волос платок и завизжала на весь двор:

– Газом нас отравить хотела, смотрите, люди! Смерти нашей хочет, гадина, звоните в полицию!

– Это краской пахнет, курица. – девушка мельком глянул на Илью и хотела отойти в сторону. Но Яковлева метнулась вбок и закрыла ей дорогу.

– Врешь, сука, врешь. Ты коляску у нас украла, велосипеды украла, ты моих детей ненавидишь, я тебе сейчас устрою… Алеша! Алешенька!

Илья хотел уйти, поднялся на крыльцо и едва успел убраться в сторону.

Из подъезда вылетел Яковлев, в тех же белых одеждах, что был в церкви, с младенцем на руках, он ринулся к девушке. Яковлева проворно отскочила, собрала около себя всех детей и выпрямилась, победно глянула на девушку. Яковлев вихрем налетел на нее.

– Ну ты мразь, сука конченая. Я тебе говорил – не лезь к нам, говорил? – рявкнул он ей в лицо, схватил ее за пояс джинсов, дернул на себя.

Девушка отшатнулась, хотела оттолкнуть Яковлева, но тот ловко выставил перед собой младенца, прикрылся им.

– Я же тебе башку расшибу, тварина, – уже тише проговорил звонарь, – или хребет сломаю. Еще раз сунешься к моим детям – убью, поняла?

Девушка улыбалась ему, но губы у нее дрожали. Она и рада была бы послать Яковлева куда подальше, но язык явно не слушался, и она предпочла промолчать.