Умри Убей Воскресни

– Мне сказать мог? – Макс не знал, куда деваться, отец через два стекла и пару метров пространства так держал взглядом сына, что хотелось провалиться сквозь землю.

– Извини, – бормотал Макс в трубку, – я думал…

– Нихрена ты не думал! – спокойно сказал отец, – бестолочь. Если бы думал, то не обо мне, ясное дело, но о Насте тоже забыл? Сиди, дурак, может, поумнеешь. С работы, кстати, тебя уволили, за прогулы. Подумай на досуге, чем жить теперь будешь.

И ушел, а через два дня Макса вызвали в следственный кабинет.

Там его поджидала высокая активная полная женщина средних лет с черной густой гривой и адвокатским удостоверением.

– Плохи дела, – без обиняков заявила она, – чем вы собаку убили?

– Отверткой, – буркнул Макс, решив держаться прежней версии. Тетка ему не нравилась, от одного ее присутствия веяло тоской и безнадегой. Понятно, что была она ни при чем, отец прав – Макс сам на себя беду накликал, однако лишний раз слышать это от постороннего человека было невмоготу.

– Ну, да. – Адвокатша перебирала бумаги, – это и из вашего объяснения следует, и из показания Яровой Анастасии.

Она утверждает, что видела, как вы с отверткой в руке выходите из гаража и направляетесь к собаке.

Макс сдержал улыбку, уставился в потолок. Умница Настюха, поняла, что дело дрянь, и тоже упорно гнула свое, хотя толку от ее показаний было мало. Девушку и на свидание-то не пускали, ибо не родственница и вообще никто, отец от нее на словах передал, что ждет и надеется на лучшее. Хорошо, если не соврал, чтобы успокоить.

– А экспертиза говорит о другом. – Женщина вытащила из папки два скрепленных степлером листа, надела очки, и прочитала скороговоркой:

– Выстрелы были произведены из нарезного оружия, предположительно, пистолета системы «макаров», о чем свидетельствуют извлеченные из тела собаки две пули. Что можете сказать по этому поводу?

Она выжидательно смотрела на Макса, тот глядел в стол. Разговаривать с теткой решительно не о чем, плохо, что отец потратил на нее кучу денег, не стоит она того.

Вместо того чтобы помочь, давит, выжимая из него признание.

– Ничего, – сказал Макс, – ничего не знаю. Я не стрелял, я суку отверткой убил, ткнул два раза в брюхо. Или надо было подождать, пока она Мишку догрызет?

Адвокат откинулась на спинку стула, постучала по столешнице колпачком ручки, сняла очки.

– Вы поймите, Максим Сергеевич, – уже мягче сказала она, – я вам не враг. Я по роду деятельности обязана представлять в суде ваши интересы.