Добро должно быть с кулаками

Кряхтя и хмурясь, Ферапонт покинул комнату, тихо прикрыв дверь. Едва он исчез, Виктор встал, и на цыпочках подбежав к двери, приложил ухо, чуть её приоткрыв.

– Что он сказал, Ферапонт? – услышал он тотчас шёпот. – Отказывается?

– Отказывается, – подтвердил купец. – Сказал, что справится сам. Просить не будет.

– Что-то он задумал? – проворчал собеседник Ферапонта. – Надо бы последить.

– Хочешь, следи, – усмехнулся Ферапонт. – Интересно мне будет, как это у тебя получится только?

– А чего не получится? Получится.

– Ну, ну, приставь. Смотри, чтобы твои проныры не представились первыми.

По коридору затопали, удаляясь, шаги и Виктор улыбнулся.

– Не всё так плохо, господа купцы, очень даже не всё.

Повернув браслет на Луну, Виктор выскользнул за дверь. В обеденном зале за столом сидели пятеро. Почти не тронутая еда и ополовиненные кувшины с вином говорили о серьёзном разговоре. Виктор приостановился послушать.

– А мне не кажется, что волхв этот – мошенник, – стукнул по столу кулаком вдруг один.

– Какие не такие? – ехидно спросил второй.

– Честные, вот какие, – опять стукнул кулаком первый.

– Честные? – передразнил второй. – Вот с честными глазами и есть самые отпетые мошенники. Он будет честно на тебя глядеть и разденет до исподнего. Понял, Гаврила?

– Этот, не разденет, Серафим, – покачал головой мужик. – Этот скорей убьёт, но не разденет.

– Это тебе тоже глаза сказали? – съехидничал Серафим.

– Глаза, – кивнул Гаврила. – Именно глаза, и я ему верю.

– Побежишь утром в компанию вступать? – хихикнул Серафим.

– А ты не побежишь? – прищурив глаза, Гаврила уставился на мужика. – Сам готов уже бежать.

– Я побегу, – кивнул Серафим. – Я с самого начала не против был. Это всё Моисей смуту разводит. А сам ведь тоже прибежит, вот увидишь.

– Ну, вот и вся купеческая дружба, – усмехнулся Виктор и тихо вышел на улицу. Вечерняя прохлада заставила поёжиться.

Стараясь не попасть в какую-нибудь канаву, Виктор направился к дому губернатора края. Его он разведал днём. В крайнем окне первого этажа громадного дома горел свет. Виктор подёргал колокольчик. За дверью кто-то заворчал, и она открылась. На пороге с фонарём стоял могучий, бородатый старик в накинутом на плечи зипуне.

– Ночь на дворе, кого нелёгкая принесла? – поднял он фонарь над головой, вглядываясь в посетителя. – Если к его благородию, так спят они уже.